Чарльз Бакстер


Алчность


(Отрывок из произведения «Алчность» Ч. Бакстера)


Мы возвращаемся домой, и этим вечером за обеденным столом снова поднимается тема капитализма. Похоже, мы – семья революционеров. В этот раз все начинает Джереми. Перед ужином он босой и с айфоном в руках заходит в кухню. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать лет, я точно не помню. Обычно мы говорим об инопланетянах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы насмешить его и в конце концов привести к Иисусу, но сегодня он хочет поговорить о чем-то другом. На Джереми футболка рок-группы «Rage Against the Machine», а еще я замечаю, что он снова отращивает усы, в этот раз у него получается явно лучше.


— Это черт возьми просто невероятно, – говорит он мне. Я не возражаю, чтобы он ругался. Правда, я не против. Меня это даже забавляет, не понимаю почему.


— Бабушка Ди, ты любишь слонов?


— Очень люблю, - говорю я, - хотя и никогда их не видела.


Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли занимается чем-то в гараже, а Коринн наверху клюет носом перед телевизором. Я не знаю, где Люси – наверное, читает где-то в доме.


— Они – одни из величайших Божьих созданий, – продолжаю я, – я слышала, что они оплакивают своих сородичей после смерти.


— Посмотри на эту хрень, - говорит он, тыча пальцем в маленький экран телефона.


— Слишком мелко. Я ничего не вижу.


— Мне прочитать? – предлагает он. Какой же он симпатичный молодой человек. Мне нравится говорить с ним. Как просто любить внука, для этого не нужно прилагать никаких усилий. К тому же, его лицо очень напоминает мне лицо моего покойного мужа.


— Давай, – говорю я.


— Ну, тут пишут об убийствах слонов и все такое.


— Что пишут? – спрашивает Астрид из-за плиты. — Как убивают?


— В общем, в Зимбабве, а я знаю где это находится, мы проходили это на уроках географии, но не суть. В этой статье пишут, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпают цианид в водоемы в этом, типа, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих ублюдков, я думаю, есть доступ к промышленному цианиду, который используют при добыче золота…


— Джереми, пожалуйста, следи за языком, – тихо делает ему замечание Астрид. Она режет помидоры кубиком.


— И он, я имею ввиду этот водоем с цианидом, типа, убивает животных поменьше: гепардов, а потом стервятников, которые едят гепардов, как только те умирают, и получается что-то вроде придорожной забегаловки, где подают смерть, но в основном цианид в воде убивает слонов, – он начинает таращиться на меня, как будто я в этом виновата. Я старая, я все понимаю: старики всегда во всем виноваты. — Этих безобидных животных?


— Зачем же они это делают? – спрашиваю я.


— Убивают? Для добычи слоновой кости. У них же, типа, бивни.


— И сколько же слонов пострадали от этого?


— Тут написано восемьдесят, – отвечает Джереми. — Восемьдесят трупов убитых цианидом слонов лежат кучами. Господи, иногда я просто ненавижу людей.


— Да, ты прав.


— Для чего им столько слоновой кости? – спрашивает Астрид, помешивая соус.


— Для резьбы, – говорю я. — Они вырезают маленькие фигурки Будд. Убивают слонов и вырезают фигурку улыбающегося Будды. А затем они продают его американцам, и фигурка улыбающегося Будды из слоновой кости ставится на полку с подсветкой.


— Как же это ужасно, – вздохнул Джереми. — Люди слетели к черту с катушек. Эти бедные слоны человечнее, чем, мать их, люди.


— Это алчность.


— Что это? – спрашивает он.


— То же самое, что и жадность. «Иди спроси у Коринн», – говорю я. — Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится, она говорит точно как ты.


— Я все еще ее ненавижу, – говорит он. — Не могу с ней пока разговаривать. Такие у меня принципы. Ее просто не было…


— Да, да, я знаю. Твои принципы понятны. Но когда-нибудь тебе придется отступить от них, дорогой.


— Не говори, что это не важно, для меня это не так. Если то, что она ушла и скинула заботу обо мне на тебя и папу не было значимым, тогда все в мире бессмысленно, понимаешь меня?


— Да, тебя сейчас можно понять.