Отрывок из рассказа Чарльза Бакстера «Алчность»

Мы возвращаемся в дом, и этим вечером за обеденным столом снова поднимается тема капитализма. Я сижу за чашкой чая, а в воздухе витают революционные настроения. В этот раз инициатива исходит от босоногого революционера Джереми, который появляется на пороге кухни, сжимая в руке айфон. Признаюсь, я не помню, сколько Джереми лет – шестнадцать или семнадцать. Обычно мы с ним разговариваем об инопланетянах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы рассмешить Джереми и в итоге подвести его к разговору об Иисусе, но сегодня его внимание определённо занято чем-то другим. На нём футболка с принтом Rage Against the Machine*, и я замечаю, что он снова отращивает усы, и на этот раз вполне в этом преуспевает.

– Я просто не могу в это поверить, чёрт побери! – восклицает Джереми. Я ничего не имею против таких фигур речи, и, честно сказать, в исполнении Джереми они меня даже забавляют. – Бабуля Ди, скажи, ты любишь слонов?

– Очень люблю, – отвечаю я, – хотя мне и не довелось познакомиться с ними лично.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли снова занят чем-то в гараже, а Корин смотрит телевизор на втором этаже. Где Люси, я не знаю – наверняка читает где-нибудь в укромном уголке.

– Слоны – величайшие из созданий божьих, – произношу я. – Я слышала, они даже оплакивают своих усопших.

– Ну так вот, ты только посмотри на эту хрень! – говорит Джереми, указывая на маленький экран телефона.

– Слишком мелко, мне не разобрать.

– Хочешь, прочитаю? – спрашивает он. Какой же Джереми красивый молодой человек. Я нахожу его компанию весьма приятной. И как легко любить собственного внука! А Джереми, к тому же, немного похож на моего покойного мужа.

– Конечно, читай, – отвечаю я.


– Ну, понимаешь, это о том, что слонов убивают и всё такое.

– Что там со слонами? – спрашивает стоящая у плиты Астрид. – Как их убивают?

– Окей, ну так вот, в Зимбабве, кстати, я знаю, где это, мы по географии проходили, ну так вот, здесь, в этой статье, говорится о том, что эти люди, эти зимбабвийцы, отравляют цианидом водопои в этом типа огромном парке, чтобы убить слонов. И я думаю, что они используют цианид натрия, который еще применяют при добыче золота, эти ублюдки…

– Джереми, следи за своим языком, пожалуйста, – прерывает его Астрид, нарезающая помидоры кубиками.

– И они, в смысле, эти отравленные водопои убивают маленьких животных, которых едят гепарды, а затем стервятников, которые едят мёртвых гепардов, так что это уже какая-то огромная смертельная закусочная под открытым небом, но что самое главное, цианид в воде убивает СЛОНОВ! – Джереми смотрит на меня так, как будто это я во всём виновата. Я стара, и потому понимаю: именно старики ответственны за всё. – Слонов, которые совершенно безобидны?!

– Зачем они это делают? – спрашиваю я.

– Убивают слонов? Из-за слоновой кости. У них типа есть бивни.

– И сколько слонов они уже убили таким образом?

– Тут говорят, что восемьдесят, – отвечает Джереми. – Восемьдесят мёртвых, отравленных цианидом слонов, лежащих мёртвыми слоновьими кучами. Боже, иногда я просто ненавижу людей.

– Что ж, – говорю я, – это вполне заслуженно.

– Как думаете, что они делают со всей этой слоновой костью? – интересуется Астрид, помешивая соус.

– Она нужна им для резьбы, – отвечаю я. – Из неё вырезают маленьких Будд. Из бивней убитых слонов вырезают смеющегося Будду. А потом отправляют смеющегося Будду американцам, которые ставят его в одну из своих сияющих витрин.

– Но так же нельзя! – восклицает Джереми. – Грёбаные людишки просто ненормальные. Чёрт возьми, да в слонах больше человеческого, чем в людях!

– Это всё алчность, – говорю я.

– Алч… что? – переспрашивает Джереми.

– Так еще называют жадность. Иди спроси Корин. Она наверху, смотрит телевизор. Ей это всё тоже не нравится. В этом вы с ней похожи.

– Я всё ещё её ненавижу, – произносит Джереми, – и я не стану с ней разговаривать. Это моя политика. И она не…

– Знаю, знаю, – прерываю его я, – твоя политика вполне понятна. Но в конце концов тебе придётся от неё отказаться, милый.

– Ты не можешь говорить мне, что это всё фигня, потому что это была не фигня. Если то, что она ушла и взвалила заботу обо мне на ваши с папой плечи, фигня, то тогда ничто, понимаешь, вообще ничто не имеет значения!

– Да, – отвечаю я, – теперь я всё понимаю.

*Rage Against the Machine – американская рок-группа, песни которой выражают революционные политические взгляды (прим. перев.).