Алчность
Чарльз Бакстер

(Отрывок из книги «Алчность» Чарльза Бакстера)

Мы вернулись домой. В тот вечер тема капитализма опять поднялась за обеденным столом. Мы словно семья революционеров. В этот раз разговор начал Джереми. Он вошёл в кухню босиком, держа в руке айфон. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, точно уже не помню. Обычно мы разговариваем об инопланетянах, и я, подыгрывая ему, прикидываюсь, что верю в существование пришельцев, чтобы потом незаметно перевести разговор на Иисуса, но в этот раз его интересует что-то ещё. На нём футболка с принтом группы Rage Against the Machine, и я вижу, что на лице у него растут усы, и уже приличные усы.


«Твою мать, я не могу в это поверить!» - говорит он мне.


Я не против его ругательств. Правда, не против. Хотя они меня немного раздражают, не знаю, почему.


«Бабуля Ди, ты любишь слонов?»


«Да, очень, - говорю я, - хотя не знакома ни с одним лично».


Мы сидим за обеденным столом. Астрид готовит ужин, Весли занят чем-то в гараже, а Корин наверху, что-то мурлыкает перед телевизором. Где Люси – не знаю, может где-нибудь в доме, читает.


«Это ведь одни из самых удивительных божьих творений, – говорю я, – они даже оплакивают своих умерших».

«Тогда, мать твою, посмотри вот на это!» – говорит он, показывая на экран телефона.

«Экран слишком маленький, я не вижу»,


«Хочешь, прочитаю?» – говорит Джереми.


Какой же он симпатичный молодой человек! Мне нравится его компания. Любить внуков так легко, для этого не нужно никаких усилий. Кроме того, его лицо напоминает мне черты моего покойного мужа.

«Конечно», - отвечаю я.


«Хорошо, слушай. Здесь говорится об убийстве слонов, ну, и не только».


«И что с ними, – включается от плиты в разговор Астрид. – Убивают? Как?»


«Окей, слушай. В Зимбабве, а я знаю, где это, потому что мы проходили по географии, ну, короче, не важно, короче, в статье говорится, что в Зимбабве, люди, зимбабвийцы, сыпят цианид в ямы с водой, размером с парк, чтобы убивать слонов. И эти подонки, я думаю, имеют доступ к промышленному цианиду, который используется в золотодобыче».


«Джереми, следи за языком, пожалуйста», - строго говорит Астрид, нарезая кубиками томаты.


«То есть они, ну, понимаешь, отравляют воду, а гибнут ещё и маленькие животные и гепарды, а потом, потом ещё и шакалы, которые поедают трупы гепардов, и всё это как сплошное царство смерти, но главным образом эти люди сыпят цианид, чтобы отравлять слонов!»


Он смотрит на меня так, будто это я виновата. Я понимаю. Я старая, а старые люди за всё в ответе. А кто не без греха?

«Почему они это делают?» – спрашиваю я.


«Убивают слонов? Ради слоновой кости, там бивней, например».


«И сколько они уже убили?» - спрашиваю опять.


«В статье говорится восемьдесят. Восемьдесят отравленных цианидом слонов свалены в кучу. Боже, иногда я ненавижу людей!»


«Я тебя понимаю», – отвечаю ему.


«Как ты думаешь, зачем им столько слоновой кости?» – говорит Астрид, помешивая соус.


«Для резьбы, - говорю я. - Они вырезают фигурки Будд. Они убивают слонов, чтобы вырезать счастливого Будду. Затем они продают этого Будду американцам. Этот маленький Будда из слоновой кости красуется в прозрачной подсвеченной витрине».


«Но это же, мать твою, неправильно. Люди, нахрен, больны! Эти слоны, твою мать, более человечны, чем люди!»


«Это всё алчность», – говорю я.


«Что?» – переспрашивает Джереми.


«Другими словами, жадность. Иди, спроси Корин, - говорю я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится, и она говорит то же, что и ты».


«Я всё ещё её ненавижу, и всё ещё не могу с ней разговаривать. Это мой принцип. Она просто не…»


«Я знаю, знаю, - отвечаю я ему. – Принцип, понимаю, но когда-нибудь тебе всё же придётся это прекратить, дорогой».


«Только не надо говорить мне, что это неважно. Потому что это было важно. Если бы это не было важно, оставить моего отца и заботиться обо мне, тогда ничего не важно, совсем ничего, понимаешь?»


«Да, - говорю я, - понимаю. Сейчас».