Алчность
Мы дома, и вечером тема капитализма вновь поднимается за ужином. Мы похожи на семью революционеров. В этот раз всё начинается с Джереми, который перед ужином заходит на кухню без обуви и с айфоном в руке. Я сижу и пью чай. Ему семнадцать или шестнадцать, точно не помню. Обычно мы с ним разговариваем о пришельцах, я притворяюсь, что верю в них, чтобы развеселить его и, чтобы невзначай привести разговор к Иисусу, но сегодня его внимание привлекло что-то другое. На нём футболка с группой «Rage Against the Machine». Я замечаю, у него наконец получилось отрастить усы.
- Твою мать, не могу поверить, - говорит он мне. Не вижу ничего страшного в том, что он непристойно выражается. Правда не вижу. Меня почему-то это даже забавляет. – Бабуль, ты любишь слонов?
- Я очень их люблю. Хотя ни с одним не встречалась лично. - Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то занимается в гараже, Корин наверху похрапывает перед телевизором. Я не знаю, где Люси, скорее всего где-то читает. – Они одни из самых великолепных Божьих созданий, - говорю я. – Насколько я знаю, они скорбят о своих близких.
- Тогда посмотри, что за херня, - говорит он и показывает мне что-то на маленьком экране телефона.
- Слишком мелко. Я не вижу.
- Хочешь, чтобы я прочитал? – спрашивает он. - Ну, что за красавчик. Мне так нравится проводить с ним время. Так легко любить внуков, не нужно никаких усилий. Кроме того, его лицо мне совсем немного напоминает лицо моего последнего мужа.
- Конечно, - говорю я.
- Короче, понимаешь, тут о том, как убивают слонов, ну, и всякое такое.
- Как это? – спрашивает Астрид, продолжая готовить. – Как убивают?
- В общем, в Зимбабве, про которую я знаю, потому что мы ее проходили на географии… По фиг… Там сказано, в этой статье, что люди, эти Зимбабвийцы, они клали цианид в источники с водой в этом, ну, типа огромного парка, чтобы убить слонов. И эти долбо#бы, по ходу дела, имели доступ к промышленному цианиду, который для добычи золота…
- Джереми, пожалуйста, следи за своим языком, - делает замечание Астрид. Сейчас она нарезает помидоры.
- И из-за них, ну, из-за отравленных источников, погибали маленькие животные, гепарды там, шакалы ещё, которые ели гепардов, ну, когда те умерли, это как банкет в замке смерти, а больше всего из-за цианида в источниках умирали слоны.
Он смотрит на меня так пристально, как будто я виновата. Я старая. Я понимаю, что старики несут ответственность за всё.
- От них же никакого вреда.
- Почему они это делали? – спрашиваю я.
- Убивали слонов? Из-за слоновой кости. Ну, у них эти… бивни.
- И сколько слонов они убили? – спрашиваю я.
- Здесь сказано: восемьдесят, - отвечает мне Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат большими мертвыми кучами. Господи, иногда я ненавижу людей.
- Справедливо, - соглашаюсь я.
- Как думаешь, зачем им столько слоновой кости? – спрашивает Астрид, помешивая соус.
- Для поделок, - говорю я. – Они вырезают маленьких Будд. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Потом продают счастливого Будду американцам. Маленького Будду из слоновой кости на подставке с подсветкой.
- Это так неправильно, - говорит Джереми. - Люди уже в конец шизанулись. Гребаный стыд, в слонах больше человеческого, чем в людях.
- Это алчность, - говорю я.
- Это что? – не понимает он.
- «Жадность» по-другому. Сходи, позови Корин, - прошу я его. - Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже такое не нравится. Вы похожи.
- Я всё равно её ненавижу, - говорит он. – И всё ещё не могу с ней разговаривать. Это дело принципа. Она просто не…
- Знаю, знаю, - говорю я. – Милый, твои принципы понятны, но в конце концов тебе придётся сдаться.
- Не говори мне, что это не серьёзная проблема, что она бросила моего отца, и ты заботилась обо мне. Потому что это серьёзная проблема. Потому что, если это не серьёзно, то в мире вообще нет ничего серьёзного, понимаешь?
- Да, - говорю я. – Теперь понимаю.