Мы возвращаемся в дом, и тем же вечером за ужином опять всплывает тема капитализма. Кажется, наш дом становится логовом революционеров. На этот раз эту тему поднимает Джереми. Перед ужином он возникает на пороге кухни – босой, с айфоном в руках. Я сижу, пью чай. Джереми то ли шестнадцать лет, то ли семнадцать, не помню. Обычно мы обсуждаем космических пришельцев. Чтобы сделать ему приятное, я соглашаюсь с их существованием, а затем вывожу его на разговор об Иисусе. Но сегодня его занимает другое. На нем любимая футболка с изображением рок-группы, а еще я замечаю, что он отпустил усы - на этот раз успешно.

- Блин, не могу поверить! - Я не возражаю против его сквернословия. Правда, не против. Это забавно, хотя не скажу чем именно. – Ба, тебе нравятся слоны?

- Очень. Хотя не знакома ни с одним из них лично.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли пропадает в гараже, Корин ахает перед телевизором наверху. Без понятия, где Люк – видимо, сидит где-то с книгой.
- Одни из величайших созданий Господа, - продолжаю я. – У них принято оплакивать своих умерших собратьев.

- Тогда смотри, что за фигня, - тычет в экран телефона Джереми.

- Слишком мелко, мне не видно.

- Прочитать тебе? – Какой милый мальчик. Я наслаждаюсь его компанией. Любить внуков очень легко, тут не нужно прикладывать усилий. Кроме того, он немного похож лицом на моего покойного мужа.

- Давай, – соглашаюсь я.

- Так вот, значит, о слонах. Их убивают!

- Что там о слонах? – спрашивает Астрид из-за плиты, - Как это – убивают?

- Значит так. В Зимбабве… я знаю где это, проходили по географии… так вот, там пишут, в этой статье, что они, местные жители, эти самые зимбабвийцы, добавляют цианид в водоемы в этих, как их, огромных парках и так убивают слонов. У этих засранцев есть, как я понял, доступ к промышленному цианиду, который используют при добыче золота..

- Джереми, будь добр, следи за языком, - кротко замечает Астрид. Сейчас она нарезает кубиками помидоры.

- Они… в смысле, отравленная вода убивает мелких животных, гепардов там всяких… А заодно и грифов, которые питаются мертвыми гепардами. Считай, там огромная столовка с мертвечиной под открытым небом. Но больше всего цианидом убили слонов. – он сверлит меня осуждающим взглядом. Я стара. Ясное дело: тот, кто стар, в ответе за всё. – Которые безобидны?

- Зачем они это делают? – спрашиваю я.

- Убивают слонов? Из-за слоновой кости. У них эти, как это… бивни.

- Много слонов, - спрашиваю, - они убили?

- Пишут – восемьдесят, - отвечает Джереми. – Восемьдесят отравленных цианидом слонов, сложенных в кучи. Господи, иногда я людей просто ненавижу!

- Да, - говорю я, - немало.

- Зачем им слоновая кость? – спрашивает Астрид, мешая соус.

- Для резьбы, - отвечаю я. - Они вырезают маленьких будд. Убивают слонов и вырезают улыбающихся будд. А затем продают их американцам. И маленький улыбающийся будда из слоновой кости оказывается в витрине магазина.

- Это несправедливо, – говорит Джереми, - Люди реально больные! Эти слоны человечнее человека.

- Это алчность, - говорю я.

- Это - что?

- Жадность, иным словом. Иди поговори с Корин. Она наверху, смотрит телевизор. Она тоже не в восторге от подобных вещей.

- Я все еще злюсь на нее, - заявляет Джереми, - не хочу с ней говорить. Это мой принцип. Если бы она не….

- Знаю, знаю, принцип понятен. Но в итоге тебе придется принять это, радость моя.

- Не говори мне, что это неважно, когда это важно. Если неважно, что тебе и моему отцу пришлось одним заботиться обо мне, тогда всё неважно. Ясно?

- Да, - говорю я, - теперь я понимаю.