Мы вернулись домой и вечером на кухне снова завели разговор о капитализме. У нас не семья, а революционная ячейка. На этот раз всех спровоцировал Джереми. Перед ужином он зашел на кухню босиком и с айфоном в руке. Я в это время сидела за столом и пила чай. Мальчику лет шестнадцать или семнадцать - я всегда путаю. Обычно он говорит со мной об инопланетянах, я подыгрываю ему, чтобы обратить на путь веры в Христа. Однако этим вечером Джереми заинтересовало нечто другое. Он носит футболку с рок-группой «Rage Against the Machine» и отращивает усы - на этот раз вышло удачнее его прежних попыток.

- Охренеть, - сказал он мне. Меня не коробит его сквернословие, честное слово. Скорее даже веселит. Сама не знаю почему. - Бабуля Ди, скажи, ты любишь слонов?

- Обожаю их, - ответила я, - хоть слонов я видела только по телевизору.

Джереми подсел ко мне за кухонный стол. Астрид готовит ужин, Уэсли возится в гараже, Корин наверху, лепечет перед телевизором. А где же Люси? Наверно сидит где-нибудь в доме и читает.

- Одни из великих творений божьих, - сказала я, - слышала, что слоны скорбят о гибели сородича.

- Зацени эту жесть, - сказал он мне, тыча пальцем в маленький экранчик смартфона.

- Слишком мелко. Я ничего не вижу.

- Мне прочесть вслух? - спросил он. Наш Джереми сама любезность. Я люблю быть со своим внуком. Для бабушки любовь к внуку дается легко, а не висит тяжелым бременем. Ко всему прочему, черты его лица мне смутно напоминают моего покойного мужа.

- Если тебя не затруднит, - сказала я.

- Ну, короче, тут про слонов, которых истребляют, ну и всё в таком духе.

- В чём там дело? - спросила Астрид из-за плиты. - Как истребляют?

- В общем, там, в Зимбабве, это страна такая в Африке, нам рассказывали по географии, короче, здесь речь идет, в смысле, в этой статье написано, что какие-то люди, то есть люди из Зимбабве, травят источники воды цианидом в этих, как их там, больших парках, чтобы убивать слонов. Проклятые ублюдки крадут цианид со складов золоторудных шахт и...

- Джереми, пожалуйста, не выражайся, - сдержано сказала Астрид. Она принялась нарезать помидоры.

- А другие виды, ну этой, фауны тоже пьют из отравленных источников: сначала мрут гепарды, а потом травятся грифы, которые поедают мясо мертвых гепардов. Да это, блин, какой-то шведский стол на природе с гостями в меню, но в основном там гибнут слоны, - внук посмотрел на меня так, будто я в этом виновата. Конечно, я же давно живу на свете, понятное дело, на нас, стариков, можно всех собак вешать, - а слоны не причинили никому вреда.

- Но ради чего? - спросила я.

- В смысле, зачем убивать слонов? Ради слоновой кости. У них же, эти, бивни.

- А сколько слонов стали добычей браконьеров? - спросила я.

- Тут написано восемьдесят, - сказал Джереми. - Отравили восемьдесят особей и бросили в груду туш. Господи, порой, я просто ненавижу людей.

- Да, я тебя понимаю, - сказала я.

- А как вы думаете, для чего им столько бивней? - спросила Астрид, помешивая соус.

- Для резных фигурок, - ответила я, - статуэток Будды. Браконьеры добывают слоновую кость, резчики делают из нее фигурки счастливого Будды. А потом торговцы продают сувениры Американцам. Затем Будда из слоновой кости попадает на витрину с яркой подсветкой.

- Это настолько ужасно, - сказал Джереми. - Человечество свихнулось к черту. Слоны, мать твою, человечнее самих людей.

- Во всём виновато корыстолюбие, - сказала я

- Корысто... что? - переспросил он.

- Корыстолюбие - синоним жадности. Спроси у Корин, - сказала я внуку, - она сидит наверху, смотрит телевизор. Корин тоже терпеть не может этот человеческий порок. В этом вы с ней схожи.

- Я ненавижу её, - сказал он. - Мои правила запрещают мне говорить с ней. Она не...

- Я знаю, знаю, - сказала я. – Мы уважаем твои правила. Пойми, милый, рано или поздно вы должны будете помириться.

- Только не говори мне, что она напортачила. Она облажалась. Она бросила меня, переложив ответственность на вас с отцом. Если этого мало чтобы облажаться, то что еще надо сделать?

- Да, я всё понимаю, - сказала я, - но мы еще вернемся к этой теме.