Отрывок из рассказа Чарльза Бакстера «Алчность»

Мы вернулись домой. Вечером на кухне вновь возникла тема капитализма. Может показаться, что мы семья революционеров. На этот раз разговор завел Джереми. Перед ужином он зашел на кухню, босой, с айфоном в руках. Я пила чай. Джереми лет шестнадцать или семнадцать, не вспомню точно. Обычно мы с ним обсуждаем космических пришельцев, и я делаю вид, что верю в их существование, чтобы насмешить Джереми, и в конце концов заговорить с ним об Иисусе, но сегодня моего внука заинтересовало нечто иное. Он был в футболке с рок-группой Rage Against the Machine, а еще я заметила, что он отращивает усы и на этот раз вполне успешно.

– Твою ж мать, да я просто в шоке! – обратился он ко мне. Меня не задевают его грубые выражения. Ни капельки. Не знаю почему, но они кажутся мне забавными.

– Бабушка, ты любишь слонов?

– Очень даже люблю, – ответила я. – Хотя лично ни с одним не знакома.

Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли был занят чем-то в гараже, наверху Коринн бормотала что-то, сидя перед телевизором. Не знаю, где была Люси, наверное, читала в одной из комнат.

– Слоны – одни из величайших божьих созданий, – добавила я. – Я слышала, что они оплакивают умерших сородичей.

– Так посмотри на этот отстой! – воскликнул Джереми, показывая что-то на экране телефона.

– Очень мелко. Я ничего не разгляжу.

– Давай я прочитаю, – предложил Джереми. Какой же он красивый парень. Обожаю проводить с ним время. Любить внука так просто, даже стараться не нужно. К тому же черты лица Джереми немного напоминают мне покойного мужа.

– Давай, – ответила я.

– Так, смотри, тут написано, что слонов убивают и все в этом роде.

– А конкретнее? – спросила Астрид, стоя у плиты. – Как именно убивают?

– Ну, в Зимбабве, кстати, я знаю, где это, потому что мы проходили Зимбабве на географии. В общем, тут говорится, в статье, что люди, жители этого Зимбабве, чтобы убить слонов, подсыпают в водоемы огромного парка цианид. Думаю, у этих засранцев есть доступ к огромному количеству цианида, они же пользуются им для добычи золота…

– Джереми, не выражайся, пожалуйста, – скромно сделала ему замечание Астрид. Теперь она резала помидоры.

– И из-за них, то есть из-за отравленных водоемов, погибают мелкие животные, гепарды, а потом и стервятники – они же поедают тела других умерших животных. Короче, все это похоже на какую-то закусочную смерти на открытом воздухе. Но чаще всего из-за цианида в водоемах умирают слоны, – Джереми уставился на меня так, словно в этом была моя вина. Я же старушка. Я знаю, старики всегда во всем виноваты. – Умирают эти безобидные создания!

– Зачем же их убивают? – спросила я.

– Слонов? Ради слоновой кости. У них же эти, типа бивни.

– И скольких слонов они погубили? – поинтересовалась я.

– Тут написано, что восемьдесят, – ответил Джереми. – Восемьдесят слонов, которых отравили цианидом, лежат целой грудой мертвых тел. Господи, иногда я просто ненавижу людей.

– Да, имеешь право, – отметила я.

– И зачем, по-вашему, им понадобилась слоновая кость? – спросила Астрид, помешивая соус.

– Для резных фигурок, – предположила я. – Они вырезают маленькие статуэтки Будды. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. А потом продают эти фигурки американцам. Маленький Будда из слоновой кости украшает залитую светом витрину.

– Но это же неправильно, – сокрушался Джереми. – Люди, мать их, совсем больные. Да в слонах больше человеческого, чем в этих чертовых людишках!

– Все из-за алчности, – объяснила я.

– Из-за чего? – переспросил Джереми.

– Так называют жадность. Пойди, спроси у Коринн, – велела я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Коринн тоже терпеть не может алчность и говорит, прямо как ты.

– Я все еще ее ненавижу, – признался он. – И пока не готов с ней разговаривать. Таков мой принцип. Она же…

– Знаю, знаю, – перебила я его. – Твой принцип ясен. Но, милый, когда-нибудь тебе все же придется от него отказаться.

– Только не говори мне, что она не сделала ничего страшного, потому что это не так. Если бросить вас с папой со мной на руках – всего лишь мелочь, то все в этом мире – пустяки!

– Ты прав, – ответила я. – Тебя можно понять. По крайней мере, сейчас.