Мы пришли домой и, сев за стол, снова вернулись к обсуждению капитализма. Вся наша семья казалась бандой революционеров. На этот раз Джереми был зачинщиком. Босой, с Айфоном в руке, он пришлёпал на кухню перед ужином. Я сидела, попивая чай. Ему было то ли 16, то ли 17: я никак не могла запомнить. Нашей привычной темой были инопланетяне. Я претворялась, что верю в них, чтобы смягчить нрав Джереми и постепенно обратить его к Иисусу. Однако сегодня он изучал что-то ещё. На нем была футболка с американской рок-группой, Rage Against the Machine, и я заметила, что он снова отпустил усы. Наконец-то они выглядели сносно.

– Да какого хрена?! – сказал он, смотря на меня.

Я не возражала против похабных словечек. Правда. Даже наоборот, по какой-то неведомой причине они казались мне забавными.

– Бабушка Ди, а ты слонов любишь?

– Мне они очень нравятся. – ответила я. – Хотя я лично не знакома ни с одним из них.

Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин; Вэсли возился в гараже; Корина лепетала что-то на своём перед телевизором на верху. А Люси…она, наверное, снова уткнулась в какую-нибудь книгу.

– Они одни из самых замечательных существ, созданных Богом. Насколько мне известно, они даже оплакивают своих погибших сородичей.

– Тогда просто взгляни на эту жесть! – сказал он, тыча пальцам в маленький экран.

– Слишком мелко. Я ничего не вижу.

– Хочешь, я прочитаю? – спросил он.

Каким же красавчиком он стал! Наши беседы всегда были мне в удовольствие. Любовь к внукам возникает так естественно, без каких-либо усилий. Вдобавок он был слегка похож на моего покойного мужа и черты его лица напоминали мне о нем.

– Будь добр, – ответила я.

– Ну в общем речь об убийстве слонов или что-то вроде того.

– Что, прости? – поинтересовалась Астрид, не отходя от плиты. – Убивают?

– В общем, в Зимбаве… я знаю о ней из уроков географии. Короче, в статье говориться, что они, зимбабвиецы, добавляют в воду в этих… больших парках цианид для убийства слонов. Эти долбаёбы, я полагаю, имеют доступ к промышленному цианиду. Его используют в золотодобыче…

– Джереми, cледи за языком, будь добр. – сказала она спокойно, нарезая помидоры кубиком.

– И они, я имею ввиду водоемы с отравленной водой, убивают животных, гепардов, например, а затем и грифов, которые питаются мясом мертвых кошек. Просто какая-то харчевня на открытом воздухе рядом с дворцом смерти. В основном, однако, от цианида в водоемах страдают слоны. В чем они провинились?

Он посмотрел на меня пристально, взглядом полным упрека. Я старая. Я всё понимаю. Старики ответственны за все беды на свете.

– Зачем вообще такое делать? – спросила я.

– Убивать слонов? Всё из-за слоновой кости, из-за их бивней.

– Сколько слонов уже погибло?

– Здесь пишут о восьмидесяти, – ответил Джереми, – Восемьдесят отравленных цианидом слонов лежат в разлагающейся куче. Господи, я иногда ненавижу людей.

– Да, справедливо. – подтвердила я.

– Всё ради резных сувениров, – продолжила я, – они вырезают маленьких Будд; убивают слонов и делают счастливого Будду, потом продают его какого-нибудь американцу. И стоит этот маленький Будда из слоновой кости в витрине с подсветкой.

– Просто несправедливо. Люди – больные ублюдки. Слоны намного человечнее человека, мать вашу.

– Всё алчность, - объясняю я.

– Чё?

– Жадность, другими словами. Иди поговори с Кориной, – говорю я ему, – она на верху смотрит телевизор. Ей тоже такое не нравится. Вы с ней два сапога пара.

– Я всё еще не выношу её, не могу с ней разговаривать; принципиально не буду. Она просто…

– Знаю-знаю… – перебиваю его я, – тебя можно понять. Но тебе придётся преодолеть себя, котик, потихоньку.

– Ты не можешь говорить, что это пустяк, потому что это не так. Если бы это было так: бросить папу, обременять тебя, тогда всё в этой жизни – пустяк, так?

– Конечно, нет, – говорю я. – Я могу тебя понять. По крайне мере сейчас.