Чарльз Бакстер Алчность
(отрывок из «Алчности» Чарльза Бакстера)

Мы возвращаемся домой, и в этот вечер за обеденным столом снова заходит речь о капитализме. Мы напоминаем семью революционеров. В этот раз эту тему поднимает Джереми, появившись на кухне перед ужином босиком и с айфоном в руках. Я сижу и пью чай. Ему толи 16 толи 17. Я точно не помню его возраст. Обычно мы с ним разговариваем о космических пришельцах, и я притворяюсь, что верю в них, чтобы потом постепенно убедить его в существовании Иисуса, но сейчас его занимает что-то другое. Он одет в футболку с названием группы «Ярость против системы», и я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз успешно.

- Твою мать, я не могу в это поверить!, - восклицает он. Я не возражаю, когда он употребляет бранные слова. Это действительно так. Не знаю почему, но меня это веселит.
- Бабушка Ди, ты любишь слонов?

- Я их очень люблю, - отвечаю я, - хотя ни разу лично их не встречала. Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли занят в гараже, а Корин воркует наверху перед телевизором. Я не знаю, что делает Люси, думаю, что она сидит за книжкой где-то в доме.
- Они одни из величайших божьих созданий, - произнесла я, - и я знаю, что они оплакивают своих погибших.

- Так прочитаешь эту гребаную новость?, - говорит он, показывая на небольшой экран телефона.

- Текст слишком мелкий. Я ничего не вижу.

- Хочешь, чтобы я прочитал? – спрашивает он. Какой же чудесный молодой юноша. Мне нравится его общество. Любить внука так легко, для этого совсем не нужно прикладывать усилия. Кроме того, черты его лица совсем немного напоминают мне моего покойного мужа.

- Конечно, - отвечаю я.
- Хорошо, слушай, здесь пишут про убийства слонов и так далее.

- И что там?- спрашивает Астрид, стоя у плиты, - как их убивают?

- Ладно, итак в республике Зимбабве, а я знаю, где она находится, потому что мы проходили на уроке географии, как бы то ни было, в статье говорится о том, что жители этой страны, эти зимбабвийцы кладут цианид в водяные скважины в этом, ну огромном заповеднике, чтобы убить слонов. А у этих уродов, как я думаю, есть доступ к промышленному цианиду, который используют при добыче золота …

- Пожалуйста, Джереми, следи за словами,- спокойно говорит Астрид. Сейчас она нарезает помидоры.

- И они, я имею в виду небольшие животные, гепарды, погибают от этой ядовитой воды, а затем умирают стервятники, которые поедают мертвых гепардов, и таким образом, получается целая столовая под открытым небом во дворце смерти, но главным образом цианид в воде убивает слонов. И он пристально уставился на меня, словно я в этом виновата. Я старая. Я понимаю: старики за все несут ответственность.
- Слоны ведь безобидные животные?

- Зачем они это делают? – спрашиваю я.

- Зачем убивают слонов? Ради слоновой кости. У них есть, ну, бивни.

- Сколько слонов погибло?

- В статье пишут, что восемьдесят, - говорит Джереми.

- Холмы из туш восьмидесяти слонов, отравленных цианидом, высятся на земле. Господи, иногда я ненавижу людей.

- Да, - говорю я, - это справедливое замечание.

- Как думаешь, что они сделают с таким количеством слоновой кости? – спрашивает Астрид, мешая соус.

- Будут вырезать из нее фигурки, - отвечаю я. Вырежут маленькие статуэтки Будды. Они убивают слонов, чтобы сделать улыбающегося Будду. Затем они продадут их американцам. Маленький Будда из слоновой кости окажется на освещенном неоном прилавке.

- Это аморально, - говорит Джереми, - эти люди ненормальные. В этих слонах гораздо больше человеческого, чем в этих, черт возьми, человеческих особях.

- Это алчность, - произношу я.

- Что это такое? – спрашивает он.

- Синоним жадности. Сходи и спроси у Корин, - говорю я ему, - она наверху, смотрит телевизор. Ей это также не понравится, она скажет тоже, что и ты.

- Я все еще ненавижу ее. Пока я не могу с ней говорить. Это моя линия поведения. Она просто не была -…

- Я знаю, я знаю, - соглашаюсь я, - это можно понять. Со временем тебе придется ее изменить, дорогой.

- Ты не можешь говорить, что ничего важного не произошло. Все наоборот. Она бросила моего отца и тебя ,чтобы заботиться обо мне и, если это не имеет никого значения, то и ничего в этом мире не заслуживает внимания.

- Да, - сказала я, - это я понимаю. Пока все именно так.