(отрывок из рассказа «Алчность» Чарльза Бакстера)

Мы вернулись домой и тем же вечером за ужином снова ругали капитализм. Семейка революционеров, не иначе. На этот раз тему поднял Джереми, когда босиком вошел на кухню, держа в руках айфон, пока я пила чай. Ему то ли шестнадцать, то ли уже семнадцать, точно не помню. Обычно мы обсуждаем инопланетян, и я в шутку притворяюсь, что верю в жизнь на Марсе, но постепенно перевожу разговор на богоугодные темы. Сегодня, однако, его внимание привлекло что-то другое. На нем футболка с логотипом Rage Against the Machine, а еще он опять отращивает усы и на этот раз, кажется, успешно.

— Черт возьми, я просто не могу поверить, — говорит он, обращаясь ко мне. Я не делаю ему замечания насчет бранных слов. Меня забавляет, что он ругается, уж не знаю, почему. — Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?

— Очень, — говорю я, — Хотя я ни с одним из них лично не знакома. — Мы сидим за кухонным столом, Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то там занят в гараже, а Коринна наверху, щелкает пультом от телевизора. Не обратила внимания, где Люси — наверное, где-то сидит, читает. — Без сомнения, это одни из самых прекрасных божьих созданий, — продолжаю я, — насколько мне известно, они могут оплакивать погибших сородичей.

— Глянь тогда на это дерьмо, — говорит он, протягивая мне телефон.

— Слишком мелко, ничего не вижу.

— Прочитать тебе? — спрашивает Джереми. Какой же он славный молодой человек. Общаться с ним так здорово. Как же естественно любить внуков, никуда от этого чувства не деться. К тому же лицом он слегка похож на моего покойного супруга.

— Будь любезен, — отвечаю я.

— Это, в общем, смотри, тут про то, как убивают слонов.

— В смысле? — спрашивает Астрид, выглядывая из-за плиты. — Как убивают?

— В общем, в Зимбабве, я, кстати, знаю, где это, по географии проходили, ну, неважно, короче тут в статье написано, что эти зимбабвийцы сыпят цианид в поилки, в этом, как его, парке, чтобы убивать слонов. Эти ублюдки, наверное, берут яд, который в шахтах…

— Джереми, будь добр, следи за языком, — строго перебивает Астрид. Она принялась нарезать помидоры.

— …и этот яд, вернее, отравленная вода, убивает маленьких зверят, гепардов, потом стервятников, которые едят мертвых гепардов, короче, это мясорубка, но главное этот цианид в воде убивает слонов! — он смотрит на меня так, будто это я отравила воду. Я уже достаточно пожилая, и успела привыкнуть: старики в ответе за все. — Их-то за что?

— А почему они так поступают? — спрашиваю я.

— Почему? Из-за слоновой кости. У них же эти, бивни.

— Сколько слонов они уже убили? — задаю следующий вопрос.

— Тут написано, восемьдесят, — говорит Джереми. — Восемьдесят слонов отравили цианидом и свалили в кучу. Черт, как я их ненавижу!

— Да, — говорю я, — тебя можно понять.

— А зачем им столько слоновой кости? — спрашивает Астрид, помешивая соус.

— На сувениры, — говорю я. — Из них вырезают фигурки Будды. Убили слона, смастерили веселого Будду. Потом продают эти статуэтки американцам. Такой маленький Будда из слоновой кости в прозрачной упаковке.

— Так нельзя, — говорит Джереми, — Люди, мать их, больные. Да эти слоны куда человечнее, чем люди, черт бы их побрал.

— Это все алчность, — говорю я.

— Что? — переспрашивает Джереми.

— Так еще называют жадность. Спроси у Коринны, — говорю я ему. — Она там, наверху, смотрит телевизор. Ей это все тоже не по душе. Рассуждает точно так же, как ты.

— Все равно терпеть ее не могу, — говорит Джереми. — Я с ней не разговариваю. Из принципа. Она просто не…

— Да знаю, знаю, — говорю я. — Принципы иметь очень важно. Но вот конкретно от этого рано или поздно придется отказаться, солнышко.

— Не надо мне сейчас говорить, что это того не стоит, потому что оно стоит. Если это ерунда, взять и оставить меня с тобой и отцом, тогда вообще все на свете ерунда.

— Да, — говорю я. — Я понимаю. Всему свой час.