отрывок из рассказа «Алчность»; автор: Чарльз Бакстер

До́ма вечер снова обрастает проблемами капитализма. Пристанище революционеров, иначе не скажешь. Только теперь инициатор — Джереми. Он появляется на кухне, босиком и с айфоном в руках. Я за столом, пью чай. Ему шестнадцать, или семнадцать? — не вспомню. Чаще всего мы с ним затеваем разговор о пришельцах: веселья ради, я притворяюсь будто они существуют, и тут же, слово за слово стараюсь переключиться на пути Спасителя нашего Иисуса Христа. Однако сегодня, по-видимому, Джереми занимает что-то другое. На нём футболка с его драгоценными «Рэйдж Эгенст зе Машин», борцами с системой. И усы. Кстати, заметно повзрослевшие с последней нашей беседы.

— Невероятно, блядь, — глядит он на меня. Это ничего: подростковая ругань меня не смущает. Я серьёзно — ничуть. Не знаю почему; разве что веселит. — Бабуль, тебе нравятся слоны?

— Я очень их люблю, — отвечаю. — Правда, не скажу, что хорошо их узнала. — Мы уже оба уселись за стол; Астрид рядом занята готовкой; Уэсли копается в гараже; Корин сидит себе наверху, дуется в телевизор; а Люси?.. Точно не знаю где она. Наверняка где-то в доме, читает. — Пожалуй, одни из величайших творений Господних. Знаю, что они умеют оплакивать своих сородичей.

— Ну так вот взгляни на этот п***ец, — говорит он, тыча пальцем в маленький экран телефона.

— Тут всё мелкое, мне не разобрать.

— Хочешь, чтоб я прочёл?

Какой же он у меня ещё юный и замечательный. Одно удовольствие с ним разговаривать. Сама возможность любить внука уже поистине награда. А ещё, — пусть и не часто, но всё же, — глядя на его лицо я вспоминаю Майка.

— Читай.

— Ну, вкратце, здесь говорится о том, как поубивали слонов и прочая жесть.

— О чём это ты? — спрашивает Астрид, не отходя от плиты. — Что значит — поубивали?

— Ладно, поясню. В Зимбабве, кстати, я знаю где это — сейчас проходим её на географии. Так вот, в этой статье... Короче, тут пишут, что эти люди, эти Зимбабвцы, чтобы извести побольше слонов, подмешали в воду цианид, ну, в смысле, подложили его в родники, поилки там и всякие другие источники — в водопои, короче; в этом, ну, вроде как, огромном парке. И я зуб даю, что эти у***и — местные шахтёры. Из-за цианида. Они пользуются таким же, когда п***ят золото там у себя в шахтах и…

— Джереми, следи пожалуйста за языком, — аккуратно замечает Астрид, нарезая при этом помидоры.

— Ну и, в итоге, — продолжает Джереми, — каждый из этих источников, каждый из них — смерть. Прилетает всем. Самым разным зверюшкам, гепардам, и даже стервятникам, которые жрут этих самых гепардов, стоит лишь тем помереть. Ну, то есть, навроде как паршивый такой общепит, где пей ешь до упаду, а упадёшь — встать не встанешь. Но больше всего, во всём этом стрёме, прилетает слонам. — И здесь он вытаращивается на меня как на соучастницу. Я стара, однако. Я всё понимаю. Не просто моему поколению уйти от вины. — По сути ведь безобидным, бабуль?

— Бог мой, зачем такое вообще вытворять?

— В смысле, убивать? Ну так слоновая кость же. Такие у них, вроде клыков.

— И много их пострадало, слонов? Сколько вообще?

— Пишут, что восемьдесят: «…погребальные груды, сложенные из восьмидесяти умерщвлённых слонов»[1]. Да уж... Жесть. Поверишь тут в человечество.

— Согласна. Это мерзко.

— Интересно, для чего им столько костей, — спрашивает, помешивая соус, Астрид.

— Для продажи — отвечаю я. — Убивают, чтобы понаделать потом из них счастливеньких таких маленьких человечков. Будд на продажу. Слоны умирают — маленький Будда смеётся. Американцам ведь нравится покупать маленьких счастливых человечков. В фирменной упаковке с подсветкой.

— Но так нельзя? — возмущается Джереми. — П***ец. Больные уроды. Да даже в этих мёртвых слонах больше человечного. Суки.

— Всё дело в алчности, милый.

— В алч… в чём?

— Другое название жадности. Корин тебе лучше расскажет. Сходи к ней, она наверху. Тоже не любит её, алчность. Уж в этом вы с ней похожи.

— Видеть её не могу. Разговаривать с ней я тоже пока не готов. Как-то это не в моих правилах. Сначала она исчезает на...

— Да, знаю. Знаю. И про твои правила тоже. Понять их несложно. Но, милый мой, поверь, рано или поздно ты им уступишь.

— Бабуль, так говоришь, будто я про ерунду заряжаю: когда она бросила отца и ты вместо неё заботилась обо мне. Если, по-твоему, это ерунда, тогда что вообще не ерунда?

— Да, Джереми. Говорю же: я всё это знаю. И не настаиваю.

_____
[1] Реальный случай в крупнейшем национальном природном парке Хванге, Республика Зимбабве. Так, только в августе-сентябре 2013 года там погибло более восьмидесяти слонов (по официальным данным, по неофициальным — около трёхсот). Стоимость слонового бивня на азиатском рынке достигала тогда 50 тысяч долларов за один килограмм.