Мы возвращаемся домой, и в тот вечер за обеденным столом снова поднимается тема капитализма. Мы как будто семья революционеров. На этот раз разговор начал Джереми, который зашел на кухню перед ужином босиком, с айфоном в руках. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, никак не запомню. Обычно мы с ним говорим о космических пришельцах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы развеселить его и, в конце концов, поговорить с ним об Иисусе, но сегодня он заинтересован чем-то другим. На нем футболка с рок-группой "Rage Against the Machine" и я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз успешно.

«Блядь, что за жесть», – говорит он мне. Я не возражаю против того, что он использует мат. Я правда не против — меня это смешит, не знаю почему. – «Бабушка Ди, ты любишь слонов»?

«Я очень их люблю», – говорю я. – Хотя я ни с одним не знакома лично.» Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли что-то делает в гараже, а Коринн наверху воркует перед телевизором. Я не знаю, где Люси – наверное, читает где-нибудь в доме. «Слоны – одни из величайших Божьих созданий», – говорю я. «Я знаю, что они хоронят своих умерших».

«Так посмотри на эту херню», – говорит он, указывая на маленький экран телефона.

«Слишком мелко, я ничего не вижу.»

«Мне прочесть?» – спрашивает он. Какой же он прекрасный молодой человек! Мне нравится проводить с ним время. Любить внука так легко, для этого вообще не требуется никаких усилий. Кроме того, его лицо немного напоминает мне лицо моего покойного мужа.

«Давай», – говорю я.

«Ну, короче, они типа убили слонов».

«В смысле?» - спрашивает Астрид, стоя у плиты. – «Как убили?»

«Короче, в Зимбабве, я, кстати, знаю, где это находится, потому что мы учили это на географии, так вот, в этой статье говорится о том, что они, эти, зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в этом, типа, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих мудаков, видимо, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота – »

«Джереми, пожалуйста, следи за своим языком,» – скромно говорит Астрид, не отрываясь от нарезки помидоров кубиками.

«И они, то есть, отравленная вода убивает маленьких животных, гепардов, которые приходят на водопой, а затем и стервятников, которые едят мертвых гепардов, у стервятников там вообще настоящий шведский стол из мертвичины под открытым небом, но в основном цианид в водоемах убивает слонов.» И тут он смотрит на меня так, словно я во всем виновата. Я стара. Я понимаю: пожилые люди в ответе за все. «Слоны же безобидны!»

«Зачем они это делали?» – спрашиваю я.

«Убивали слонов? Ради слоновой кости. У них типа бивни.»

«И сколько слонов, – спрашиваю я, – они убили?»

«Здесь написано восемьдесят», – говорит мне Джереми. «Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат мертвыми кучами. Господи, иногда я ненавижу людей.»

«Да», – говорю я. «Есть за что.»

«Как ты думаешь, что они делают с этой слоновой костью?» – спрашивает Астрид, помешивая соус.

«Вырезают статуэтки», – говорю я. – «Делают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают из слоновой кости счастливого Будду. А потом продают счастливого Будду американцам. И маленький Будда из слоновой кости выставляется на блестящую витрину.»

«Пиздец», – говорит Джереми. «Люди ебанутые. Да эти слоны, блядь, более человечны, чем люди».

«Это алчность», – говорю я.

«Что что?» – спрашивает он.

«Синоним слова жадность. Спроси у Коринн,» – говорю я ему. – «Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже такие истории не нравятся. Она говорит, как ты.»

«Я все еще ненавижу ее», – говорит он. – «Я пока не могу с ней говорить. Это мое решение. Она просто не была ...»

«Я знаю, знаю», – говорю я. «Понятное решение. Просто тебе, рано или поздно, придется забыть об этом, милый.»

«Ты не можешь говорить мне, что это ерунда, потому что это не ерунда. Бросить моего отца и тебя, чтобы заботиться обо мне – если это ерунда, то тогда на свете вообще нет ничего важного, понимаешь?»

«Да, – говорю я. – Я понимаю. Пока что.»