Алчность. Чарльз Бакстер
(отрывок из рассказа "Алчность" Чарльза Бакстера)

Мы возвращаемся домой, но за ужином в этот же день мы вновь заводим разговор о стремлении к наживе. Прямо семейка бунтарей. В этот раз тему поднимает Джереми. Ещё до того как мы садимся за стол, он босиком, с айфоном в руках входит в кухню, где я попиваю чай. Ему шестнадцать или семнадцать - не помню точно. Обычно мы обсуждаем с ним пришельцев из космоса: я делаю вид, что верю, будто они существуют, потакая ему и пытаясь постепенно свести все подобные разговоры к Господу. Но сегодня его интересует нечто иное. На нём футболка с изображением группы RATM. И похоже, он опять принялся отращивать усы - на сей раз довольно успешно.

- Это просто фуфло какое-то, - говорит он, обращаясь ко мне. Я не против, что он сквернословит. Честно. Мне это кажется забавным, не знаю почему. - Бабуля Ди, тебе нравятся слоны?

- Очень, - отвечаю я. - Хотя лично ни с одним из них не знакома, - мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то занят в гараже, а Коринн - наверху, бормочет, сидя перед телевизором. Где Люси - я не знаю. Должна быть где-то в доме, может, читает. - Среди божьих тварей они - одни из самых больших, - продолжаю я. - Они даже вроде как умеют оплакивать умерших сородичей.

- Вот, посмотри на эту бредятину, - говорит он и показывает мне экранчик своего телефона.

- Текст слишком мелкий, я не могу разглядеть.

- Я тебе прочитаю, - предлагает он. До чего же приятный молодой человек. С ним так интересно. Внуков так просто любить, даже усилия прикладывать не нужно. И потом, его лицо чем-то напоминает лицо моего покойного мужа.

- Конечно, - соглашаюсь я.

- Смотри, тут такая фигня, речь идёт об убийстве слонов и тому подобном.

- Что за слоны? - спрашивает Астрид из-за плиты. - Кто их убил?

- Ну, в Зимбабве, а я знаю где это, мы проходили на географии, но неважно. В статье говорится, что люди, которые там живут, зимбабвийцы, добавляли цианид в водоёмы в этом, типа, огромном парке, чтобы отравить слонов. И эти мудаки могут достать, как я понял, много-много цианида, его там используют при добыче золота...

- Джереми, следи за языком, - строго произносит Астрид, нарезая помидоры кубиками.

- И эти, ну, отравленные водные источники, типа, убивают мелких животных, гепардов, а потом приходят хищники, которые едят дохлых гепардов. Получается, типа, кафешка под открытым небом с мертвечиной в списке блюд. Но больше всего вода с цианидом убила именно слонов, - он смотрит на меня, будто это моя вина. Я старуха, а как известно, старики в ответе за всё на свете. - Но слоны ведь безобидны!

- И зачем люди это делают? - интересуюсь я.

- Убивают слонов? Ради слоновой кости. У слонов есть эти... бивни.

- И сколько слонов, - спрашиваю я, - они убили таким способом?

- Здесь написано восемьдесят, - сообщает мне Джереми. - Восемьдесят слонов умерли от цианида - целая гора трупов. Господи, иногда я ненавижу людей.

- Да, твоё негодование справедливо.

- И что, по-твоему, они сделают из всех этих бивней? - спрашивает Астрид, замешивая соус.

- Они сделают статуэтки, - отвечаю я. - Маленькие Будды. Они убивают слонов, чтобы вырезать из бивней множество статуэток в виде счастливого Будды. А потом продают этого счастливого Будду американцам. А потом маленький Будда из слоновой кости красуется в освещённых витринах.

- Но так же нельзя, - возмущается Джереми. - Люди - просто больные. Блин, да эти слоны более человечны, чем люди.

- Это всё алчность, - говорю я.

- Чего-чего? - спрашивает он.

- Это значит жадность, - объясняю я. - Спроси Коринн. Она наверху, смотрит телевизор. Ей тоже всё это не по душе. Она говорит то же самое, что и ты.

- Ненавижу её. До сих пор, - отказывается Джереми. - Я пока не готов с ней говорить. Я так решил. Она ведь не...

- Знаю-знаю, - подхватываю я. - И твоё решение можно понять. Но в конце концов тебе придётся его изменить, родной.

- Хватит убеждать меня, что всё, что с нами произошло, не так уж страшно. Это неправда. Она ведь меня бросила на тебя с отцом и ушла! Если это мелочь, о чём тогда вообще разговор?

- Да, - говорю я. - Я понимаю. Это пройдёт.