Тем вечером мы вернулись в дом; в воздухе витали зачатки разговоров о капитализме. Мы будто в революционеров превратились. На этот раз всё начал Джереми – перед ужином он босым прошёлся на кухню, держа в руках свой iPhone.

Я сидела и пила чай.

Джереми было шестнадцать или семнадцать – я точно не помнила. Обычно мы с ним болтали об инопланетянах: я притворялась, что они существуют, в надежде тем самым привести парня к Богу. Однако сегодня у него намечался другой разговор. Он был в футболке с надписью “Rage Against the Machine”, и я заметила, что он начал отращивать усы. На этот раз у него всё получалось.

— Занятная хрень, — сказал он мне. Я не была против его ругательств, хотя по непонятной причине меня это изрядно раздражало. — Бабуля Ди, тебе слоны нравятся?

— Очень, — ответила я. — Хотя лично ни с одним не знакома.

Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин; Уизли занимался своими делами в гараже; Коринн наверху пялилась в телевизор. Я, правда, не знала, где Люси – наверняка она была поглощена чтением в какой-то части дома.

— Они – одни из величайших Божьих созданий, — вновь сказала я. — Прекрасно понимаю, почему они так оплакивают своих усопших.

— Тогда сюда посмотри, — парень указал в крошечный экран гаджета.

— Слишком мелко. Не вижу ничего.

— Может, мне прочесть? — спросил Джереми. Ну что за славный парнишка! Мне нравилась его компания. Оказывается, любить своих внуков было так просто. К тому же, его лицо немного напоминало мне облик моего последнего мужа.

— Давай, — согласилась я.

— Тут про убийства слонов.

— И что с ними? — голос Астрид донёсся со стороны плиты. — Как их убили?

— В общем, в статье написано, что в Зимбабве – да, я знаю, где это, потому что мы проходили это на географии – или в каком другом месте, эти ребята, зимбабвийцы, добавляли цианид в воду, типа, в заповедниках, чтобы убивать слонов. Думаю, у тех сволочей был доступ к промышленному цианиду, который используется при добыче золота…

— Джереми, за языком следи, — сдержанно произнесла Астрид, нарезая помидоры кубиками.

— Так вот, эти, то есть, из-за отравленной воды умирала всякая мелкая живность, гепарды и стервятники, потому что они как раз питались теми дохляками. Всё это превратилось в круговорот смерти. Но самое главное – из-за цианида в воде умирали слоны. — Джереми пялился на меня так, будто в этом была моя вина. Я была старухой. Старые люди всегда во всём виноваты, я прекрасно это понимала. — А они – самые безвредные существа.

— И зачем они это делали? — спросила я.

— Ты про убийство слонов? Ради их костей. У них, типа, бивни есть.

— И со сколькими слонами они это сделали? — вновь подала я голос.

— Тут написано, что с восьмидесятью, — сказал Джереми. — Восемьдесят слонов, отравленных цианидом, лежали мёртвыми грудами. Господи, порой я так ненавижу людей.

— Верно, — говорю. — Справедливо.

— И зачем им все эти бивни? — спросила Астрид, мешая соус.

— Чтобы статуэтки из них вырезать, — ответила я. — Они делают из этих костей маленьких Будд, а потом этих счастливчиков продают американцам, которые ставят их на освещённые витрины.

— Но это же так неправильно, — сказал Джереми. — Люди просто тупорылые. Да те слоны даже больше на людей походили, чем те ребята.

— Это зовётся алчностью, — произнесла я.

— Что это такое? — спросил парень.

— Синоним жадности. Иди у Коринн спроси, — ответила я. — Она наверху телевизор смотрит. Ей, кстати, тоже такое не нравится. Она прям как ты говорит.

— Всё равно терпеть её не могу, — проговорил Джереми. — И говорить с ней тоже не буду. Это дело принципа. Она просто не…

— Знаю-знаю. Прекрасно понимаю твои принципы. Но тебе придётся от них отказаться в итоге, дорогой, — сказала я юноше.

— Ты вот говоришь, что это что-то неважное, но это было таковым. Если неважно и то, что мы ушли от отца и ты взяла меня к себе на попечительство, то ничего в принципе не имеет значения. Понимаешь?

— Да, — говорю. — Теперь я понимаю.