Мы возвращаемся домой, а уже вечером дискуссия о капитализме вспыхивает с новой силой за обеденным столом. Не семья, а какая-то революционная ячейка. В этот раз разговор заводит Джереми. Не дожидаясь ужина, он заходит босой на кухню, с айфоном наперевес. В руках сжимаю чашку чая. Сколько же ему сейчас? Шестнадцать? Семнадцать? Часто поддерживаю его разговоры о пришельцах, притворяюсь, что верю в их существование. Надеюсь в глубине души, такое подыгрывание рано или поздно поможет ему найти путь к богу. Но, кажется, не сегодня. Судя по принту на футболке, он готов воевать с целым миром. Замечаю, что ему наконец-то удалось отрастить усы.
— Что за хрень?! — он обращается ко мне. Я не против, что он выражается. Честно. По какой-то непонятной причине меня это даже забавляет. — Ба, ты любишь слонов?
— Они мне безумно нравятся, хотя лично быть знакомой ни с одним из них мне не довелось, — отвечаю я.
Усаживаемся за кухонный стол. Астрид готовит ужин. Уэсли, должно быть, копошится в гараже. Коринн уютно устроилась перед телевизором на втором этаже. Люси не видно и не слышно, наверняка нашла укромное местечко и читает книгу.
— Ну ты только взгляни на эту хрень, — говорит он, тыча пальцем в экран.
— Тут все очень мелко, не вижу ничего.
— Давай я тогда прочитаю, — отвечает он. Как же он хорош собой! Сердце замирает от счастья, когда он рядом. Любить внуков легко и приятно. Тем более лицом он немного похож на моего покойного мужа.
Охотно соглашаюсь.
— Короче, здесь про то, как убивают слонов, и все такое.
— А подробнее? — интересуется колдующая у плиты Астрид — Как их убивают?
— В общем, в Зимбабве…ну, я знаю где эта страна находится, потому что мы ее по географии проходили… одним словом, в статье говорится, что эти люди, жители Зимбабве, подсыпали цианид в водоемы в этом … типа, огромном парке, и убивали слонов. И у этих мудаков есть доступ, я так понял, к техническому цианиду, который применяют при добыче золота…
— Джереми, ты бы за языком-то следил, — для порядка делает замечание Астрид, нарезая кубиками томаты.
— И они…ну… то есть этой водой отравились и мелкие животные, гепарды там, а потом еще грифы, которые мертвых гепардов едят. Да у них там просто какая-то уличная кафешка с трупбургерами в меню. Но больше всего погибло от цианида именно слонов…невинных слонов. — Он пристально смотрит на меня. Во взгляде читается укор. Я пожила. Все понимаю. Ответственность всегда на стариках.
— Зачем они это делают? — спрашиваю.
— Зачем слонов убивают? Ради слоновой кости. У них есть такие, типа, бивни.
— И сколько слонов они так убили?
— Здесь говорится восемьдесят. — отвечает Джереми. — Восемьдесят слонов отравили цианидом и тела свалили в кучи. Господи, просто ненавижу людей иногда.

— Да уж, есть за что, — тут не поспоришь.
— И куда идет вся эта слоновая кость? Как думаешь? — интересуется Астрид. Она готовит соус.
— На фигурки, — отвечаю, — Из слоновой кости они делают статуэтки Будды. Убивают слонов и делают счастливых божков. А потом продают этих счастливых божков американцам. И вот уже эти божки сияют счастьем в витринных шкафах с подсветкой.
— Но ведь так нельзя, — Джереми настроен решительно. — Больные ублюдки. В слонах больше человечности, чем в людях, мать твою.
— Это называется алчность, — отвечаю.
— Называется как? – переспрашивает Джереми.
— Жадность по-другому. Пойди спроси у Коринн. Она наверху телевизор смотрит. Тоже жадных не любит, такая же как ты.
— Не прощу ее никогда. — отвечает Джереми. — И не хочу с ней разговаривать. Я все для себя решил. Она просто не….
— Хорошо, хорошо… — пытаюсь охладить его пыл. — Твоя позиция мне понятна. Просто, дорогой, со временем обида уйдет и…
— И не надо мне говорить, что все это мелочи жизни. Бросить ребенка на отца и его пожилую мать - совсем не мелочи. Если уж это мелочи, тогда что в этой жизни вообще важно?!
— Да, понимаю. Во всяком случае, сейчас... — говорю я.