(из «Алчности» Чарльза Бакстера)

Той ночью мы вернулись домой, и за столом была вновь поднята тема капитализма. Семейство революционеров, не иначе. На этот раз зачинщиком был Джереми, зашедший на кухню перед ужином босой и с «айфоном» в руках, пока я пила чай. Ему шестнадцать или семнадцать, точно не помню. С ним мы обычно говорим об инопланетянах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы повеселить его и склонить к вере в Бога, но сегодня у него на уме что-то другое. Одет он в футболку с логотипом группы ‟Rage Against the Machine”. Я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз довольно успешно.

— Черт, не могу поверить, — говорит он. Меня не особо задевает его выбор выражений. Серьёзно. Даже почему-то забавляет. — Бабуля Ди, ты любишь слонов?

— Очень, — говорю. — Однако я ни разу не видела их вживую. — Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэcли чем-то занимается в гараже, а Коринн наверху, сопит перед телевизором. Не знаю, где Люси — наверное, уселась где-то в доме и читает. — Они одни из самых величайших творений Господа Бога, — говорю. — Я так понимаю, они даже горюют по своим усопшим.

— Тогда посмотри на эту хрень, — говорит он, указывая на малюсенький экран телефона.

— Не вижу, слишком мелко.

— Хочешь, прочитаю? — спрашивает он. Какой же он обходительный молодой человек. Мне приятно в его компании. Никаких усилий не нужно для того, чтобы любить внука. К тому же, он немного похож на моего покойного супруга.

— Давай, — говорю я.

— В общем, это о том, что слонов убивают и всякое такое.

— А что такое? — спрашивает Астрид из-за плиты. — Как убивают?

— Короче, это в Зимбабве, и я знаю, где это, потому что мы учили это на географии; так вот, тут говорится, ну, в статье, что эти люди, ну, зимбабвийцы, подсыпают цианид в водоемы в том огромном, типа, парке, чтобы убивать слонов. И у этих говнюков, по ходу, есть доступ к промышленному цианиду, который используют для добычи золота…

— Джереми, следи за языком, пожалуйста, — спокойно прервала его Астрид, продолжая нарезать помидоры.

— И они, ну, то есть ядовитая вода, типа, убивает беззащитных животных, гепардов, а потом стервятники едят погибших гепардов, и получается типа забегаловка смерти на открытом воздухе, но больше всего цианид в воде убивает слонов. — Он уставился на меня, словно я тому виной. Я стара. Я понимаю, что «старики во всем виноваты». — Они же безвредны!

— Зачем же они это делают? — спрашиваю я.

— Убивают слонов? Из-за слоновой кости. У них же, типа, бивни.

— И сколько же слонов, — спрашиваю, — из-за этого погибло?

— Здесь говорится, восемьдесят, — говорит мне Джереми. — Восемьдесят отравленных цианидом слонов лежат мёртвыми грудами. Боже, иногда я просто ненавижу людей.

— Да, — говорю. — Есть за что.

— И для чего, как ты думаешь, им нужна слоновая кость? — спрашивает Астрид, помешивая соус.

— Для резьбы, — отвечаю я. — Они вырезают фигурки Будды. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. И затем продают улыбчивого Будду американцам. И потом маленький Будда из слоновой кости стоит на витринах.

— Это неправильно, — говорит Джереми. — Люди — гребаные маньяки. В слонах больше человечности, чем в чертовых людях.

— Это алчность, — констатирую я.

— Что-что? — спрашивает он.

— То же, что и жадность. Спроси у Коринн, — предлагаю ему я. — Она наверху, телевизор смотрит. Ей тоже все это не нравится. Вы похожи.

— Я все еще ненавижу ее, — говорит он. — Не могу с ней пока говорить. Это мой принцип. Она просто…

— Я знаю, знаю, — успокаиваю я. — Придерживаться принципов важно. Но рано или поздно тебе придется сдаться, дорогой.

— Не говори, что это ничего особенного, потому что это очень важно. Если уход от моего отца, чтобы переложить заботу обо мне на тебя, это ничего особенного, то ничего не особенно, понимаешь?

— Да, — отвечаю. — Понимаю. Пока что.