Алчность. Чарльз Бакстер
Мы вернулись домой, и вечером за столом вновь поднялась тема капитализма. Будто бы мы были семьей революционеров. Теперь инициатором разговора стал вошедший в кухню Джереми, босоногий, он держал в руках свой айфон. Я сидела и пила чай. Парнишке было шестнадцать или семнадцать, я уже и не помнила сколько именно. Обычно мы с ним разговариваем о космических пришельцах, и я подыгрываю ему, делая вид, что они действительно существуют, чтобы в конце концов свести разговор к Иисусу. Однако в тот день его интересовало что-то другое. На нем - футболка с музыкальной группой Rage Against the Machine, и я заметила, что у него растут усы, в этот раз они действительно росли.
– В это просто, бля, не верится, – обратился он ко мне. Я не возражаю, когда он выражается непристойно. Я правда не против. Меня это забавляет, не знаю почему.
– Бабуля Ди, тебе нравятся слоны?
– Еще как, – ответила я, – хоть я никогда и не была знакома ни с одним из них.
Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли возился в гараже, а Коринн сидела наверху перед телевизором и что-то лепетала себе под нос. Не знаю, где была Люси, думаю, читала где-то в доме.
– Слоны – одно из величайших божественных творений, – сказала я. – Знаю, что они оплакивают своих умерших сородичей.
– Ну тогда глянь вот на эту хрень, – сказал Джереми, тыча в маленький экран своего телефона.
– Слишком мелко, ничего не вижу.
– Прочитать вслух? – спросил он.
Какой же он все-таки очаровательный. Мне нравится проводить с ним время. Любить внуков так легко, совсем не составляет труда. Кроме того, его лицо чем-то напоминает мне покойного мужа.
– Конечно, – ответила я.
– Ну так вот, слушай, тут говорится о том, что слонов убивают, и причем таким образом.
– В каком смысле? – поинтересовалась Астрид из-за духовки. – Каким таким образом?
– Ну, в Зимбабве, а я, кстати, знаю, где это находится, потому что мы проходили это по географии. Короче, в этой статье рассказывают, как эти люди, эти зимбабвийцы, добавляют в водоемы цианид в этом, типа большом парке, чтобы слоны умирали. А эти пидоры, думаю, имеют доступ к промышленному цианиду, который используют в золотодобыче…
– Джереми, следи, пожалуйста, за языком, – спокойно произнесла Астрид. Теперь она резала помидоры.
– И они… Ну, в смысле, тот водоем убивал маленьких животных, например, гепардов, и стервятников, которые ели погибших гепардов. И это, че-то типа дворца смерти - гигантского кафе под открытым небом… Но, вообще, это все цианид в водоемах, он убивал слонов.
Он пристально смотрел на меня, будто я была тому виной. Ну конечно, я стара, а старые люди ответственны за все, что происходит.
– За что безобидных животных-то?
– А почему они это делают? – спросила я.
– Убивают слонов? Из-за слоновой кости. У них же типа есть бивни.
– И сколько слонов они уже убили?
– Здесь написано восемьдесят, – ответил Джереми, – Восемьдесят убитых цианидом слонов лежат мертвыми кучами. Господи, иногда я ненавижу людей.
– Ага, – ответила я, – и есть за что.
– И что, ты думаешь, они делают с этой слоновой костью? – спросила Астрид, помешивая соус.
– Резные фигурки, – сказала я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Потом продают их американцам. Маленький Будда из слоновой кости попадает на освещенные витрины.
– Но это так неправильно, – сказал Джереми. – Люди, капец, больные. Эти слоны более человечны, чем чертовы люди.
– Это все алчность, – сказала я.
– Это – что? – спросил он.
– Жадность, если по-другому. Иди спроси Коринн, – посоветовала я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей все это тоже не нравится. Она говорит в точности, как ты.
– Я все еще ее ненавижу, – признался он. – Пока не могу с ней разговаривать. Такова моя политика. Она просто не…
– Я знаю, знаю, – сказала я. – Твою «политику» можно понять. Но тебе придется сдаться рано или поздно, милый.
– Даже не говори, что вся эта ситуация не стоит беспокойства. Если то, что она оставила меня на тебя и отца, не стоит беспокойства, тогда беспокоится в этой жизни не стоит вообще ни о чем, понимаешь?
– Да, – ответила я, – понимаю. Теперь понимаю.