«Алчность» Чарльз Бакстер

По возвращении домой опять начались разговоры о капитализме, как будто бы мы семья революционеров. В этот раз тему поднял Джереми. Перед ужином он босиком зашел на кухню, читая что-то в телефоне. Я же сидела и попивала чаёк. Джереми то ли шестнадцать, то ли семнадцать лет, не помню точно. Мы обычно обсуждаем пришельцев. Он верит, что они существуют, а я ради забавы с ним соглашаюсь, чтобы потом плавненько перевести тему и начать разговор об Иисусе. Однако сегодня его голова занята чем-то другим. На нём футболка рок-группы «Rage Against the Machine». Также я заметила, что он наконец вполне успешно отращивает усы.

– Что за на хер! – возмущается Джереми.

Я не против того, что он так ругается. Правда. Не могу объяснить почему, но меня это даже как-то по-особенному будоражит.

– Ба, тебе нравятся слоны? – спрашивает он.

– Очень, хотя ни одного и не видела в живую, – отвечаю я.

Мы в это время сидим за кухонным столом. Астрид занята приготовлением ужина, Уэсли возится в гараже, а Коринн наверху смотрит телевизор. Непонятно только, где Люси. Скорее всего, читает.

А я продолжаю:

– Слоны – одни из величайших творений Божиих. Знаю, что они даже скорбят по своим умершим сородичам.

– Тогда взгляни вот на это дерьмо, – говорит Джереми, протягивая мне свой телефон.

– Не вижу ничего, слишком мелко.

– Давай тогда я прочитаю, – предлагает он.

Какой же приятный молодой человек. Мне очень нравится проводить с ним время. Любить внуков так легко: с ними никаких проблем. Интересно ещё, кстати, что в лице Джереми я иногда вижу какие-то черты своего покойного мужа.

– Давай, – отвечаю я.

– Ну, тут, типа, про убийство слонов.

– Убийство слонов? И чего пишут? – поинтересовалась Астрид, суетясь над плитой.

– Короче, в Зимбабве, а я даже знаю, где это, потому что на географии проходили. В общем, в статье, там говорится про то, что люди, ну зимбабвийцы, в этих, типа, больших парках, отравляют воду цианидом и так убивают слонов. Эти ублюдки, получается, без проблем могут найти химикат, с помощью которого золото добывают…

– Джереми, пожалуйста, без ругательств, – спокойно перебила его Астрид. Она уже перешла к нарезке помидоров.

– Из-за этой, ну, отравленной воды умирают и другие животные. Гепарды, например. А стервятники потом поедают их останки. Это же ужасно, просто какой-то шведский стол из мертвечины. Но по большей части от воды погибают именно слоны, безобиднейшие создания, – продолжил Джереми, смотря на меня с укором, будто все это моих рук дело. Понимаю, я уже старая, а старые люди несут ответственность за всё на свете.

– И зачем они это делают? – спрашиваю я.

– Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них же, типа, бивни есть.

– И сколько они уже отравили?

– Пишут, что восемьдесят. Представляешь, восемьдесят отравленных цианидом слонов лежат в куче и гниют. Какие же люди бывают мрази, просто невозможно.

– И правда, – отвечаю я.

– Как думаете, что они потом делают с этими бивнями? – спрашивает Астрид, помешивая соус.

– Изготавливают маленьких Будд. Убивают слонов и вырезают маленьких блаженных Будд. Потом продают их американцам, а те выставляют фигурки на витрину, – отвечаю я.

– У них ни стыда ни совести. Просто нелюди. Слоны, по сравнению с ними, более человечны, – говорит Джереми.

– Это всё из-за алчности.

– Из-за чего? – спрашивает Джереми.

– Жадности до денег. Спроси Коринн об этом. Она смотрит телевизор наверху. Её тоже раздражают алчные. В этом вы похожи, – говорю я.

– Я всё еще очень зол на неё и пока не готов с ней разговаривать. Это мой принцип. Она…

– Да-да, я знаю. И тебя можно понять. Но когда-то придётся это отпустить, мой дорогой.

– Я не понимаю, как так можно было поступить: уехать, оставив меня на тебя с папой, бросить всех нас. Как так? Кто так делает?

– Ты сейчас сильно обижен, я понимаю, – говорю я.