«АЛЧНОСТЬ». Чарльз Бакстер
(из рассказа «АЛЧНОСТЬ», автор: Чарльз Бакстер)

Мы вернулись домой. В тот же вечер за ужином снова поднялась тема капитализма. Мы – вылитая семья революционеров. В этот раз на данную мысль навел Джереми, который перед ужином приковылял на кухню босиком с айфоном в руках. Я сидела и пила чай. Внуку было шестнадцать или семнадцать лет, я точно не помню. Обычно мы разговариваем с ним о космических пришельцах, и я делаю вид, что они действительно существуют, чтобы развеселить его и рано или поздно привести к Иисусу. Однако сегодня он обратил внимание на что-то другое. На нем была надета футболка с названием рок-группы «Rage Against the Machine», и я заметила, что он отпустил усы, но только в этот раз они выглядели намного лучше.


— Черт возьми, я не могу поверить в это, – сказал он мне. Я не ругаю его за бранные слова. Правда. Не ругаю. Это забавляет меня, и я даже сама не знаю почему. – Бабушка Ди, тебе нравятся слоны?


—Очень нравятся, – сказала я. – Хотя я никогда не видела их вживую.


Мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли что-то делал в гараже, а Коринн сидела наверху, уткнувшись в телевизор. Я не знала, где Люси. Наверное, читала где-нибудь в доме.


— Слоны – одни из величайших созданий Божьих, – добавила я. – Мне кажется, что они даже оплакивают своих умерших сородичей.


— Ты только взгляни на эту чертовщину, – произнес он, показывая мне маленький экран телефона.


— Экран слишком маленький. Я не вижу.


— Хочешь, я прочитаю? – спросил он. Какой же он красивый юноша. Мне нравилось находится рядом с ним. Любить внука очень легко, для этого вообще не требуется никаких усилий. К тому же, его лицо немного напоминало мне лицо моего покойного мужа.

— Конечно, – ответила я.


— Ну, в общем, речь идет об убийстве слонов и всяком таком.


— Что там? – спросила Астрид, стоя у плиты. – Как их убили?


— Итак, в Зимбабве, – я знаю, где находится, потому что мы изучали это на географии – в общем, о чем говорится в этой статье, так это о том, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в этом, типа, огромном парке, чтобы убить слонов. И я думаю, что у этих ублюдков есть доступ к промышленному цианиду, который они используют при добыче золота…


— Джереми, пожалуйста, выбирай выражения, – сдержанно сказала Астрид. Тогда она уже нарезала помидоры кубиками.


— И они были… то есть отравленные водоемы убили небольших животных, гепардов, а потом стервятников, которые съедают гепардов, как только те умирают, так что это больше похоже на уличную забегаловку в настоящей обители смерти. Однако цианид, находящийся в водоемах, больше всего убил именно слонов.


Он смотрел на меня так, будто это я во всем виновата. Я стара. Я понимаю: пожилые люди ответственны за все в этом мире.


— Но ведь слоны безобидны!


— Зачем они это сделали? – спросила я.


— Убили слонов? Для слоновой кости. У них же есть бивни.


— Сколько слонов они убили? – спросила я.


— Здесь написано восемьдесят, – сказал мне Джереми. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат огромными мертвыми кучами. Господи, иногда я ненавижу людей.


— Да, – сказала я. – Это справедливо.


— Как ты думаешь, что они делают со всеми этими слоновыми костями? – спросила Астрид, помешивая соус.


— Они нужны для резьбы, – ответила я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Затем они продают счастливого Будду американцам. Затем маленького Будду из слоновой кости ставят на освещенные витрины магазинов.


— Это так ужасно, – возмутился Джереми. – Люди больные на всю голову. Черт возьми, эти слоны человечнее, чем люди.


— Это называется алчность, – заключила я.


— Что это? – спросил он.


— Еще одно слово, обозначающее жадность. Иди, спроси Коринн, — сказала я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она говорит прямо как ты.


— Я все еще ненавижу ее, – сказал он. – Я пока не могу с ней разговаривать. Такова моя политическая позиция. Она просто...


— Я знаю, я знаю, – сказала я. – Твоя позиция понятна. В конце концов, тебе просто нужно отпустить эту ситуацию, милый.


— Только не говори мне, что это пустяк, потому что это вовсе не пустяк. Если бы это был пустяк, то бросить меня и отдать моему отцу и тебе на попечение не было бы чем-то ужасным. Понимаешь?


— Да, – сказала я. – Я понимаю. Теперь понимаю.