АЛЧНОСТЬ Чарльза Бакстера
(отрывок из книги Чарльза Бакстера «АЛЧНОСТЬ»)


Мы возвращаемся домой, и в тот же вечер за обеденным столом снова поднимается тема капитализма. Создается такое ощущение, как будто мы являемся семьей революционеров. На этот раз на эту тему заговорил Джереми, который перед ужином зашел на кухню босиком, держа телефон в руке. Я же в это время сижу и пью чай. На нем футболка рок группы «Ярость против системы», я замечаю, что он снова пытается отрастить усы, и на этот раз ему это даже удается. Ему должно быть шестнадцать или даже семнадцать, я точно уже не помню. Обычно темой наших разговоров становятся космические пришельцы. Я для шутки притворяюсь, что они существуют, а, в конце концов, пытаюсь перевести разговор на тему Иисуса. Но сегодня он хочет рассказать мне о чем-то другом.


– Черт возьми, я просто не могу в это поверить! – говорит он мне. Я не возражаю против того, что он так бранится. Не знаю почему, но меня это даже немного забавляет.
– Бабушка Ди, тебе нравятся слоны? – спрашивает он у меня.
– Они мне очень нравятся, – отвечаю я. – Хотя я ни разу не видела их лично.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли чем-то занимается в гараже, а Коринна сидит наверху и смотрит телевизор. Я не знаю, что сейчас делает Люси, наверное, читает в какой-нибудь комнате.

– Они – одни из величайших созданий Бога, – говорю я. – Я слышала, что они оплакивают своих мертвых.
– Ты только посмотри на эту чертовщину, – говорит он мне, показывая на маленький экранчик телефона.
– Все слишком мелко, я не могу ничего разобрать.
– Хочешь, я прочитаю? – спрашивает он.

Какой же он все-таки красивый. Мне нравится находиться в его компании. Да и вообще, как можно не любить своего внука? Кроме того, его лицо также напоминает мне лицо моего покойного мужа.

– Конечно, – говорю я.
– Ну, понимаешь, дело в том, что слонов типа убивают и все такое.
– Что такое? – спрашивает Астрид, стоя у плиты. – Что значит убивают?
– Ну, в этой статье говорится, что в Зимбабве, я кстати знаю где это, мы изучали это на географии, эти люди, эти зимбабвийцы, добавляют цианид в воду в каком-то огромном парке, чтобы убить слонов. И как я понял, у этих уродов есть доступ к промышленному цианиду, который используется при добыче золота…
– Джереми, пожалуйста, следи за языком, – кратко говорит Астрид. Сейчас она кубиками нарезает помидоры.
– И они, ну, точнее, отравленная вода, сначала убивала маленьких животных, затем гепардов, а затем и стервятников, которые поедали гепардов после их смерти, так что там сформировался, целый, как бы сказать, дворец смерти под открытым небом. Но в основном цианид убивал слонов.

Он смотрит на меня так, как будто я лично в этом виновата. Я понимаю почему он так на меня смотрит. Я старая, а старые люди ведь во всем виноваты.

– Почему они так делали? – спрашиваю я.
– Что, убийство слонов? Ну, ради слоновой кости. У них же есть бивни.
– Как много они убили? – спрашиваю я.
– Здесь написано восемьдесят, – говорит он. – Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат в куче мертвых слонов. Боже, как же я иногда ненавижу людей.
– Да – говорю я. – За такое можно их и ненавидеть.
– Как вы думаете, для чего им нужна вся эта слоновая кость? – спрашивает Астрид, помешивая соус.
– Для резьбы, – говорю я. – Они вырезают маленьких Будд. Они убивают слонов и вырезают статуэтку счастливого Будды. Затем они продают этого счастливого Будду американцам. А маленький Будда из слоновой кости помещается в витрину с какой-нибудь подвеской.
– Это же просто неправильно, – говорит Джереми. – Люди, просто чертовски больны на голову. Да эти слоны, черт возьми, намного человечнее, чем люди.
– Это алчность, – говорю я.
– Что-что? – спрашивает он.
– Еще одно слово для определения жадности. Можешь спросить об этом Коринну, – говорю я ему. – Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она говорит так же как и ты.
– Я все еще ее ненавижу, – говорит он. – Я не могу с ней разговаривать, Таковы мои принципы. Если бы она не…
– Знаю, знаю, – говорю я. – Я понимаю твои принципы. Но, дорогуша, в конце концов, тебе придется от них отказаться.
–Ты просто не можешь сказать, что это неважно. Если же то, что она бросила меня на попечение тебя и моего папы, это не так важно, то, что же тогда будет считаться действительно важным?
– Ты прав, – говорю я. – Я понимаю тебя. Пока что.