Чарльз Бакстер
Алчность
Мы вернулись в дом. За ужином тема капитализма всплыла вновь. Возникало впечатление, что мы – семья революционеров. В этот раз говорил Джереми, перед ужином вошедший на кухню босым с айфоном в руке. Я сидела и пила чай. Джереми было 16 или 17 – я не могла вспомнить. Обычно мы с ним разговаривали об инопланетянах, и я притворялась, что они существуют, чтобы повеселить его и, со временем, указать ему путь к Господу, однако сегодня он говорил о другом. На нём была надета футболка Rage Against the Machine, и я заметила, что он начал отращивать усы, на этот раз успешно.
- У меня это в голове не укладывается! - сказал он мне. Я была не против того, чтобы он повышал голос. Совершенно не против. Не уверена, почему, но это забавляло меня. – Тебе нравятся слоны, бабушка Ди?
- Очень нравятся, - ответила я, - хоть я и никогда не видела их вживую, - мы сидели за кухонным столом. Астрид готовила ужин, Уэсли был чем-то занят в гараже, а Коринн сидела перед телевизором наверху. Где была Люси, я не знала – уткнулась в книгу где-нибудь в доме, скорее всего.
- Они – одни из величайших созданий Божьих, - продолжала я, - насколько мне известно, они горюют об умерших своих.
- Посмотри-ка вот на это! - сказал Джереми, указывая на крошечный экран телефона.
- Тут слишком мелко. Мне не видно.
- Хочешь, я тебе прочитаю? – спросил он. До чего вежливый молодой человек. Мне нравилось проводить с ним время. Любить внука очень легко, никаких моральных усилий. Кроме того, он немного напоминал мне моего покойного мужа.
- Да, - ответила я.
- Ну, смотри, суть в том, что слонов убивают, и всё такое.
- Что с ними такое? – отозвалась у печи Астрид. – Как убивают?
- Итак, в Зимбабве, которое я знаю, где находится, потому что мы изучали это на географии, в общем тут, в статье, говорится, что они, люди, жители Зимбабве, добавляют цианид в пруды этого, типа, огромного парка, чтобы убивать слонов. И у этих мразей, насколько я понял, есть доступ к промышленному цианиду, который они используют для добычи золота…
- Джереми, пожалуйста, не кричи, - скромно попросила Астрид. Она теперь резала помидоры.
- И они типа… в смысле, отправленный пруд, как бы, убивает маленьких животных, затем гепардов, потом стервятников, которые едят гепардов после их смерти, и всё это по итогу один большой смертоносный ресторан на свежем воздухе, но, в первую очередь, цианид в воде убивает слонов! – Джереми смотрел на меня так, будто я была в этом виновата. Я стара. Я поняла: старики ответственны за всё. – Какие из них безопасны?!
- Зачем они это делают? – спросила я.
- Убивают слонов? Ради слоновой кости. У них, типа, есть бивни.
- Как много слонов они убили?
- Здесь сказано, что 80, - ответил Джереми, - 80 мёртвых слонов, отравленных цианидом, лежащих кучами. Господи, иногда я ненавижу человечество.
- Да, - согласилась я, - на это есть основания.
- Что по-твоему они делают со всей этой слоновой костью? – спросила Астрид, размешивая подливу.
- Делают из неё изделия, - ответила я, - вытачивают маленьких Будд. Убивают слонов и вытачивают счастливых Будд. Затем продают счастливых Будд американцам, которые ставят маленького Будду из слоновой кости на подставку с подсветкой.
- Как же это омерзительно! – произнёс Джереми. – Люди – больные животные! Слоны более человечны, чем люди, мать их!
- Это называется «алчность», - заметила я.
- Как называется? – спросил Джереми.
- «Алчность» – другое название жадности. Можешь спросить у Коринн, - сказала я, - она наверху, телевизор смотрит. Ей тоже всё это не по душе. Вы с ней высказываете похожие мысли.
- Я всё равно ненавижу её! - ответил он. - Я пока не могу с ней разговаривать. Такова моя политика. Она просто не…
- Понимаю, понимаю, - прервала я его, - политика – это понятно. Просто рано или поздно тебе придётся отказаться от неё, дорогой.
- Не говори, что это была мелочь, это не так. Если оставить папу и тебя присматривать за мной – мелочь, тогда всё на свете – мелочь, знаешь ли.
- Да, - ответила я, - я понимаю. Пока что.

Перевод отрывка из настоящего времени в прошедшее и удаление из него нецензурной лексики и всех упоминаний её использования являются стилистическими решениями автора перевода, которые, с его точки зрения, не искажают суть смысла отрывка.