«АЛЧНОСТЬ» Чарльз Бакстер

Мы вернулись домой, и в тот вечер за обеденным столом снова поднялась тема капитализма. Похоже, мы — семья революционеров. На этот раз ее затронул Джереми, который перед ужином зашел босиком на кухню со своим айфоном в руках. Я сижу, пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, не помню точно. Обычно мы с ним разговариваем о космических пришельцах, и я притворяюсь, что они существуют, чтобы доставить ему удовольствие и в конце концов подвести разговор к Иисусу, но сегодня он смотрит на что-то другое. На нем футболка с «Rage Against the Machine», и я замечаю, что он отращивает усы, и на этот раз ему это удается.

— Охренеть, не могу в это поверить, — говорит он мне. Я не возражаю против грязных словечек, которые он использует. Правда. Это меня веселит, не знаю почему.

— Бабушка Ди, ты любишь слонов?

— Они мне очень нравятся, — отвечаю я. — Хотя лично никогда не была с ними знакома.

Мы сидим за кухонным столом. Астрид готовит ужин, Уэсли что-то делает в гараже, а Коринн наверху воркует перед телевизором. Не знаю, где Люси — наверное, читает где-нибудь в доме.

— Они — одни из величайших Божьих творений, — продолжаю я. — Насколько мне известно, они скорбят по своим умершим сородичам.

— Посмотри на эту хрень, — восклицает Джереми, указывая на маленький экран телефона.

— Слишком мелко. Ничего не вижу.

— Хочешь, прочитаю? — спрашивает он. Какой красивый молодой человек. Мне так приятно с ним общаться. Любить внука так легко, для этого вообще не требуется никаких усилий. К тому же, его лицо немного напоминает лицо моего покойного мужа.

— Конечно, — соглашаюсь я.

— Ну, в общем, здесь написано о том, что убили слонов и всякое такое.
— А что с ними? — спрашивает Астрид, стоя у плиты. — Как убили?

— Значит так, в Зимбабве, я знаю, где это, мы изучали по географии, короче говоря, в этой статье говорится, что они, эти люди, эти зимбабвийцы, подсыпали цианид в водоемы в этом, как его, огромном парке, чтобы убить слонов. И у этих ублюдков, думаю, есть доступ к промышленному цианиду, который используется при добыче золота...

— Джереми, пожалуйста, следи за своим языком, — спокойно добавляет Астрид. Сейчас она нарезает помидоры.

— И они, то есть, отравленная вода убивала мелких животных, гепардов, а потом стервятников, которые ели этих гепардов, только что умерших, так что там было как в уличном кафе во дворце смерти, но в основном цианид убивал слонов на водопое. — Он таращится на меня так, словно я во всем виновата. Я пожилая. Как известно: пожилые ответственны за все. — Этих безобидных?

— Зачем они это делали? — Спрашиваю я.

— Убивали слонов? Ради слоновой кости. У них есть такие, как бы клыки.

— Со сколькими слонами, — спрашиваю, — это произошло?

— Здесь написано восемьдесят, — говорит мне Джереми. — Восемьдесят мертвых слонов, отравленных цианидом, лежат целыми кучами. Господи, иногда я ненавижу людей.

— Да, — говорю. — Справедливо.

— Как думаете, что они делают со всей этой слоновой костью? — спрашивает Астрид, помешивая соус.
— Вырезают фигурки, — отвечаю я. — Они вырезают маленьких Будд. Убивают слонов и вырезают счастливого Будду. Потом продают счастливого Будду американцам. Маленький Будда из слоновой кости отправляется на витрину с подсветкой.

— Но так нельзя, — негодует Джереми. — Долбанные люди. Черт возьми, эти слоны более человечны, чем человек.

— Это алчность, — говорю я.

— Это что? — спрашивает он.

— Еще одно слово, обозначающее жадность. Пойди спроси Коринн, — предлагаю я. — Она наверху, смотрит телевизор. Ей это тоже не нравится. Она так же говорит.

— Я не хочу ее видеть, — отвечает он. — Пока не могу с ней разговаривать. Это моя политика. Она просто не была...

— Знаю, знаю, — говорю я. — Политику можно понять. В конце концов, тебе просто придется сдаться, мой милый.

— И не говори мне, что это пустяк, потому что это было очень важно. Если это не важно, оставить папу и тебя заботиться обо мне, тогда нет ничего важного, понимаешь?

— Да, — говорю. — Понимаю. Теперь.