AVARICE by Charles Baxter


Дома, за семейным столом, речь вновь заходит о дикой, ненасытной природе капитализма. А что, мы еще те революционеры. Прилетело откуда не ждали – на кухню, еще до ужина, входит Джереми, босой, но с iPhone. Я же сижу и пью чай. Ему шестнадцать или семнадцать, все никак не запомню. Обычно у нас разговоры заходят о пришельцах. Я сначала соглашаюсь с его доводами о том, что зеленые человечки существуют, но затем подвожу его к мысли о божественном сотворении мира. Однако сегодня вечером голова Джереми занята совершенно другим вопросом. На нем футболка с надписью рок группы Rage Against the Machine. Как мне кажется, на сей раз он удачно отрастил усики.


– Какого черта, поверить не могу во все это! – обращается он ко мне. Я спокойно отношусь к тому, что он ругается. Ну, правда, я не против. Не могу сказать почему, но слова Джереми меня веселят. – Баба Ди, как относишься к слонам?


– Они мне очень нравятся, – отвечаю я с иронией. – Хотя лично не была знакома ни с одним из них. – Мы устроились за столом. Астрид готовит ужин. Уэсли мастерит что-то в гараже, Коринн наверху, все никак от телевизора не отлипнет. Полагаю, что Люси где-то сидит и читает, хотя кто ее знает… – Слоны – одни из прекраснейших существ, созданных Богом. – продолжаю я. – Они умеют скорбеть по умершим сородичам.


– Посмотри какую дрянную новость нашел! – возмущается он, показывая на экранчик телефона.


– Слишком мелко. Не вижу ничего.


– Зачитать? – спрашивает он. Славный мальчик. С ним весело. Люблю внучка, по-настоящему. Чертами лица немного похож на моего покойного мужа.


– Давай, – бодро соглашаюсь я.


– Так. Смотри. Про слонов, которых убили и все такое.


– Что с ними произошло? – успевает спросить Астрид, колдуя у плиты. – Как убили?


– Окей, в Зимбабве, а, кстати, я знаю, где находится эта страна, мы изучали на уроках географии, – хвалится Джереми. – Так вот, о чем там... в статье этой... некие люди, ну, эти зимбабвийцы, отравляют цианидом источники воды в этом, как его, большом парке, чтобы убить слонов. Думаю, что эти гады используют промышленный цианид, который есть на золотых приисках.


– Джереми, пожалуйста, следи за языком, – поправляет Астрид сына спокойным тоном, нарезая помидоры.


– А они, ну, эти отравленные источники воды, похоже, убивают и зверей поменьше: гепардов, этих же погибших гепардов затем поедают стервятники. Какое-то сплошное, смертельное пиршество на просторах Африки. И все же от цианида в источниках больше погибают слоны. А есть ли чистые источники? – вопрошает он и смотрит на меня, словно и на мне есть часть вины. Я пожилая и понимаю, что старые люди в ответе за все.


– Почему они так поступают? – отвечаю вопросом на вопрос.


– Убивают слонов?! – уточняет он. – Из-за слоновой кости. У них эти, как их, бивни.


– И сколько слонов пострадало от рук злодеев?


– В статье упоминается о восьмидесяти животных, отравленных цианидом и сложенных в кучу. Боже, иногда меня воротит от людей.


– Точно, – соглашаюсь я. – Все по делу.


– Как думаешь, зачем им столько бивней? – спрошивает Астрид, перемешивая соус.


– На сувениры. Они вырезают маленькие статуэтки Будды. Убивают слонов и вырезают фигурки Будды на удачу, а затем продают их американцам. Затем в залитой светом витрине появляется маленький Будда из слоновой кости.

– Все это отвратительно, – заводится Джереми. – Люди – настоящие психи. Блин, эти слоны больше похожи на людей, а люди потеряли облик.


– Из-за своей алчности, – замечаю я.


– Че это? – спрашивает Джереми.


– Другими словами – жадность. Иди и спроси у Корринн. Она наверху сейчас, смотрит телик. Ей тоже не понравится это слово, потому что она еще не познала его смысл.


– До сих пор испытываю ненависть к ней, – заявляет Джереми. – Даже не могу заставить себя общаться с ней. Вот мой подход. Она просто не…


– Знаю-знаю, – успокаиваю я Джереми. Подход понятен, но со временем тебе просто придется простить ее, малыш.


– И не говори мне, что с ее стороны не было подлости. Была-была. Если уж такой поступок не считать подлым – оставить отца и тебя одних воспитывать меня – тогда все позволительно в этой жизни, понимаешь?


– Да, – соглашаюсь я. – Теперь понимаю.