Exciting Times by Naoise Dolan

Следующим вечером я рассказала о перепалке Джулиану. Он курил, а между затяжками, где надо, кивал и вставлял свое «разумеется».
— Ты когда-нибудь снимал квартиру с товарищами?
— Разумеется. В Оксфорде и в самом начале — в Лондоне. Нормальные были ребята. Один только — полный псих. Я как раз на последнем курсе универа был, а он бился над диссертацией по какой-то экзистенциальной проблеме и ходил ночами по комнате, что-то бормоча из своей зауми. Твердую пищу не признавал и все закидывал в большой блендер. Достал. Ел только смузи. Думаю, он был гордостью выпуска.
— Значит, иметь собственный угол лучше?
— Не то слово.
Факт, что живет он уже не один, остался будто незамеченным. Вино закончилось. Джулиан вышел за другой бутылкой. Я нащупала дырочку в джинсах с внутренней стороны бедра, на самом верху. Поковыряла. Заслышав его шаги, резко отдернула руку.
— Твоя последняя девушка, какая она была?
Он повертел бокал в пальцах.
— Нормальная. Ей пришлось вернуться в Лондон.
— Давно?
— Несколько месяцев назад.
— Жалеешь?
— Нет, живу настоящим.
Мы пили вино в приятном молчании. И подушки, кстати, на его диване не чета нашим: из вельвета в мелкий рубчик галечного серого цвета и сатиновые золотые с кремовым оттенком — красивые. Я взяла одну и прижала к груди.
— Помнишь, говорил как-то, что хочешь быть учителем истории? Ты прикалывался?
— От первого до последнего слова. Молодцы ребята, кто идет по этой стезе, но мне ближе туманная перспектива стать домовладельцем.
Про учителя истории я услышала от Джулиана еще в первую встречу, но до сих пор не поняла, шутит он или говорит серьезно.
— А что, если бы ты получил дом независимо от того, чем занимаешься?
— Никогда не приходило в голову. Разве в наше время такое возможно? Наверное, остался бы в Оксфорде и углубился бы в историю. Но какой смысл на этом циклиться? Люди, которые следуют своим страстям, достойны всяческого уважения, хотя сам я ценю постоянство.
Интересно, он сейчас просто хочет, чтобы звучало убедительно?
— Бывает и хуже: ни страстей тебе, ни постоянства.
— Эва, давай посмотрим правде в глаза: мы с тобой, как обломки после кораблекрушения, но я хотя бы в состоянии платить за аренду, так?
— Не поспоришь.
— Мы настоящие представители нео-belle époque.
— Негодяи банкиры и нищеброды.
— Не все банкиры — негодяи.
— Не все, только ты.
— Только я.
— Мне нравится с тобой болтать, — ляпнула я, кажется, глупость. — Пока болтаю, чувствую себя из плоти и крови, словно получаю подтверждение, что я реально существую.
— Хорошо.
— А тебе нравится, что я с тобой живу?
— Да, — ответил он. — С тобой приятно проводить время. И раз у меня есть свой угол, где мне хорошо вместе с тобой, почему нет.
— В смысле тебе подходит.
— Нет, не «подходит». Тебя послушать, так я бухгалтер с калькулятором. Я говорю о том, что в этом есть смысл.
И, хотя вовсе не двигался, как-то оказался ближе, чем секунду назад.
— А если смысл улетучится? Ты перестанешь приглашать меня к себе?
— Хочешь спросить, стану ли я делать что-то, для меня бессмысленное?
Я потянулась налить еще вина. Наши ноги соприкоснулись.
— Давай помогу.
И Джулиан навис надо мной, пока наполнял бокал.
Я ждала.