На следующий вечер я рассказал о споре Джулиану. В перерывах между затяжками сигареты он кивал и охал во всех нужных местах.
— У тебя когда-нибудь были соседи по квартире? — спросила я.
— Конечно, в Оксфорде, и когда я начинал жить в Лондоне. Большинство из них были хорошими. Хотя один парень был полным психом. Это был мой последний год учебы в университете. Он писал диссертацию по какой-то экзистенциальной проблеме. Можно было слышать, как он всю ночь ходит по комнате и бормочет. И он никогда не ел твердую пищу - он помещал это все в большой чертов блендер. Жил на смузи. Я думаю, он занял первое место в своем выпуске.
— Значит, лучше иметь свою собственную квартиру?
— Намного лучше.
Никто из нас не отметил, что он больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел за другой бутылкой. На моих джинсах была дырка около верхней части бедра. Я поковырялась в ней, потом отдернула руку, услышав, что он возвращается.
— Какой была твоя последняя девушка? — спросил я.
Он покрутил свой бокал.
— Она была хорошей. Решила вернуться в Лондон.
— Как давно это было?
— Несколько месяцев назад.
— Ты жалеешь об этом?
— Нет, совсем нет. Я не склонен оглядываться назад.
Мы пили вино и наслаждались молчанием друг друга. Я заметила, что его подушки были прекрасны: вельвет цвета гальки, сатин цвета золота и слоновой кости. Я взяла одну из них и прижала к груди.
— То, что ты говорил раньше о том, что хочешь стать учителем истории, — сказала я, — ты просто разыгрывал меня?
— Конечно. Я рад, что другие люди делают это, но я бы предпочел держаться за туманную надежду иметь свой дом.
Он говорил о преподавании истории в первую нашу встречу, и я не была уверена, что он шутит. И до сих пор не уверена. Я сказала:
— Что, если бы ты мог иметь дом независимо от того, что ты делаешь?
— Я никогда не думал об этом, потому что это точно не произойдет в нашей жизни. Возможно, я бы остался в Оксфорде и больше занимался историей. Но нет смысла зацикливаться на этом. Я с уважением отношусь к людям, которые следуют своим страсти, но я предпочитаю стабильность.
Я задалась вопросом, имел ли он в виду, что его комментарий имеет смысл.
— Могло быть и хуже, — сказал я. — У тебя может не быть страсти, а также стабильности.
— Если честно, Эва: мы оба на нуле, но, по крайней мере, я могу платить за квартиру?
— Именно.
— Мы действительно новая belle époque.
— Банкиры засранцы и бездельники.
— Не все банкиры - засранцы.
— Да, только ты.
— Только я.
— Мне нравится говорить с тобой, — сказала я — Это заставляет меня чувствовать себя осязаемой, как будто кто-то может подтвердить, что я настоящая.
— Хорошо.
— Тебе нравится, что я здесь?
— Да, — сказал он. — Ты хорошая компания. И если у меня есть это место, и мне нравится делить его с тобой, не вижу причин не делать это.
— Ты имеешь в виду, что тебя это устраивает.
— Не "устраивает". Ты заставляешь меня выглядеть расчетливо. Я говорю, что в этом есть смысл.
Он казался ближе ко мне, чем мгновение назад, хотя и не двигался.
— Если это перестанет иметь смысл, ты перестанешь приглашать меня к себе? — сказала я.
— Ты имеешь в виду, стал бы я делать что-то, что не имеет для меня смысла?
Я наклонилась, чтобы наполнить свой стакан. Наши ноги соприкоснулись.
— Дай-ка я это сделаю, — сказал он и навис рядом, пока наливал.
Я ждала.