Следующим утром я пересказала содержание спора Джулиану. Он курил и кивал между затяжками, соглашался со мной там, где положено. Я спросила:


— Ты с соседями жил когда-нибудь?


— Конечно. В Оксфорде, и когда только в Лондон переехал. Большинство были адекватны, а вот один парень — просто псих. Я тогда на последнем курсе учился. Он работал над диссертацией про некий экзистенциальный кризис, и слышно было, как ходит по комнате и что-то бормочет себе под нос. А ещё он не ел твёрдую пищу, всё в своём сраном блендере перемалывал. На смузи жил. Кажется, занимал первое место среди студентов на своём потоке.


— Одному лучше, да?


— Гораздо.


Никто из нас не упомянул, что сейчас он тоже не совсем один живёт. Мы допили вино, и он пошёл за второй бутылкой. У меня джинсы между ног протёрлись, и я дотронулась, чтобы потрогать дыру, но услышала его шаги и резко убрала руку.


— Какой была твоя бывшая? — поинтересовалась я.


Он покрутил бокал в руках и ответил:


— Да обычной. Её обратно в Лондон отправили.


— А как давно?


— Пару месяцев назад.


— Жалеешь?


— Вообще нет. Что было, то прошло.


Мы пили вино и наслаждались молчанием. Подушки у него такие красивые, из пепельного вельвета и кремового с золотым сатина. Я взяла одну и прижала к груди.


— Когда ты мне говорил, что хочешь преподавать историю, — спросила я, — правда не шутил?


— Правда. Здорово, что люди могут этим заниматься, но я бы всё же хотел иметь возможность купить своё жильё.


Он упомянул это, когда мы только познакомились, но я так не поняла, шутка это или нет. И до сих пор не понимаю, поэтому уточнила:


— А что, если бы ты мог позволить себе жильё вне зависимости от того, кем работаешь?


— Даже не думал об этом, ведь такого в жизни не бывает. Возможно, я бы продолжил работать учителем в Оксфорде. Нет смысла развивать эту тему. Уважаю людей, что следуют за мечтой, но стабильность уважаю ещё больше.


Интересно, он что-то доказать мне пытается? Я спросила:


— Но бывает и хуже. Можно жить и без мечты, и без стабильности.


— Согласен, нас обоих помотало, но по крайней мере за аренду я платить могу.


— Да, вполне.


— Мы прямо как новые представители «прекрасной эпохи».


— Долбанные сотрудники банков и нищеброды.


— В банках не все долбанные.


— Ну да, только ты.


— Только я.


— Мне нравится с тобой разговаривать, — произнесла я, но прозвучало довольно глупо, — Чувствую себя цельной, будто подтверждение, что я на самом деле существую.


— И хорошо.


— Рад, что я здесь?


— Да. С тобой приятно поговорить. А раз уж у меня тут столько места и нравится твоё присутствие, то почему бы и не разделить это место с тобой?


— Ты, наверное, хотел сказать, что это тебе подходит.


— Нет, слово «подходит» звучит, будто я всё заранее просчитал. Имею в виду, что в этом есть смысл.


Мне показалось, будто он сидел ближе, чем минуту назад, хотя даже не пошевелился. Я спросила:


— А когда смысла не будет, перестанешь меня приглашать?


— Ты спрашиваешь, совершу ли я что-то бессмысленное?


Я потянулась долить вина. Наши колени соприкоснулись.


— Давай лучше я, — сказал он и приблизился, наполняя бокал.


Я ждала.