На другой вечер я пересказала беседу Джулиану. Он кивал и соглашался в нужных местах, в промежутках затягиваясь сигаретой.

– Тебе случалось жить с соседями? – спросила я.

– В Оксфорде и в Лондоне, когда начинал работать, – кивнул он. – Обычно мне везло, но один раз попался маньяк. Я учился на последнем курсе универа, а он писал диссертацию на какую-то экзистенциальную тему и ночами напролет слонялся из угла в угол, бормоча под нос отрывки из своего опуса. И ел не пойми что – перемалывал еду в собственном чертовом блендере. Питался одними смузи. Если не ошибаюсь, он стал лучшим в выпуске.

– Значит, своя квартира удобнее?

– Намного.

Мы промолчали о том, что он на самом-то деле больше не живет один. Вино закончилось, и Джулиан ушел за второй бутылкой. Во внутреннем шве моих джинсов почти у самого паха была дырка. Я стала ее ковырять и отдернула руку, услышав, что он возвращается.

– Расскажи про свою бывшую. Что она была за человек?

Он покрутил в руке бокал.

– Нормальная девчонка. Ее перевели обратно в Лондон.

– Давно?

– Уже пару месяцев как.

– Не жалеешь?

– Ни капли. Не люблю оглядываться назад.

Мы пили вино, наслаждаясь молчанием. Я обратила внимание на красивые диванные подушки Джулиана: вельветовые и из бело-золотого сатина. Взяла одну и прижала к груди.

– Ты как-то говорил, что хочешь преподавать историю. Соврал тогда?

– Разумеется. Пусть кто-то идет в учителя, я рад за них, но меня не оставляет надежда в один прекрасный день обзавестись собственным домом.

Он упомянул об учительстве еще в первую встречу, и было непонятно, в шутку или всерьез. И до сих пор не прояснилось.

– А если бы мог заполучить дом, работая где угодно? – снова забросила я удочку.

– Только не в этой жизни. Поэтому я даже не забивал голову. Допустим, задержался бы в Оксфорде и взял больше курсов по истории. Что толку гадать. Я, конечно, уважаю тех, кто следует призванию, но уверенность в завтрашнем дне куда важнее.

Интересно, он ведь неспроста это подчеркнул?

– Бывает и хуже – когда и призвания нет, и уверенности никакой, – сказала я.

– Заметь, Ава, мы оба в гробу видали свою работу, но мне-то в отличие от тебя хотя бы хватает на аренду.

– Не поспоришь.

– Мы прямо дети золотого века.

– Обнаглевшие банкиры и бездельники.

– Не все банкиры такие уж наглые.

– Да нет, только ты.

– Очевидно.

– Люблю с тобой разговаривать, – призналась я и поняла, что сморозила глупость. – Чувствую себя живой, как будто надо, чтобы кто-то напоминал о моем существовании.

– Я рад.

– Тебе нравится, когда я бываю у тебя?

– Да, – кивнул он. – С тобой интересно, у меня есть квартира – так почему бы не проводить время тут.

– Значит, тебе так удобнее?

– Я не говорил «удобнее»: слишком расчетливо звучит. Так логичнее, на мой взгляд.

Он не шелохнулся, но стал словно ближе ко мне, чем минуту назад.

– А станет нелогично – выставишь меня за дверь? – поинтересовалась я.

– В смысле, поступлю так, как считаю нелогичным?

Я потянулась снова наполнить бокал и задела его ногой.

– Дай-ка мне, – вмешался он и перегнулся через меня, наливая вино.

Я ждала.