Интересные времена. Наис Долан.


Я рассказала свои соображения Джулиану на следующий вечер. Он курил, кивал и соглашался в перерывах между затяжками. Спросила:

– Ты когда-нибудь жил с кем-то? Сосед по квартире?


– Конечно, в Оксфорде и в самом начале в Лондоне. Большинство соседей были нормальными. Хотя один парень был полным психом. Это был выпускной год. Он писал диссертацию на тему какой-то экзистенциальной дилеммы. Всю ночь расхаживал по комнате бормоча. А еще никогда не ел твердую пищу, все смешивал в своем гребном блендере. Буквально жил на смузи. Думаю он стал первым на курсе.


– И все-таки свой угол лучше?


– Однозначно лучше.


Фактически он больше не жил один, но никто из нас так и не произнес этого в слух. Мы прикончили вино и он вышел за следующей бутылкой. На джинсах, по шву на моем бедре, была дырочка. Я ковырялась в ней, но отдернула руку, услышав, что он возвращается:


– Какой была твоя бывшая?


Покрутив бокал, он ответил:


– Милой. Ее отправили обратно в Лондон.


– Давно?


– Пару месяцев уже.


– Ты жалеешь?
– Нет. Совсем нет. Я не имею привычки оглядываться.


Мы допили вино, наслаждаясь молчанием. Каждый своим. Его диванные подушки: вельвет цвета гальки, золотой сатин и атлас слоновой кости, были великолепны.


Я взяла одну, прижала к груди и спросила:
– То что ты говорил раньше, что хочешь стать учителем истории… Все чушь?


– Абсолютная. Рад, что другие решаются на это, но по мне лучше держаться надежды стать домовладельцем.


Он рассказывал о преподавании истории в нашу первую встречу и я не была уверена шутка это или нет.


До сих пор не была уверена, поэтому спросила:
– А если бы дом был твой, чем бы ты ни занимался?


– Никогда не задумывался. Вряд ли мне светит такое в этой жизни. Возможно, я бы остался в Оксфорде и дальше занимался историей. Бессмысленно зацикливаться. Я уважаю людей, которые верны своим идеалам, но сам предпочитаю стабильность.


Я задумалась, был ли в его словах смысл.


– Могло быть и хуже, – заметила я. – Ни идеалов, ни стабильности.


– Откровенно говоря, Ава: мы оба уже мертвы, хоть предпочитаем и не замечать этого. Но как минимум я тяну аренду.


– Уже не мало.


Он заметил:
– Мы действительно новая belle époque, “прекрасная эпоха”.



– Сволочи-банкиры и тунеядцы. – поддержала я.


– Не все банкиры сволочи.


– Да, только ты.


– Только я. – повторил он.


– Я люблю говорить с тобой, – заявила довольно глупо, осознав, – это заставляет чувствовать себя цельной, будто может подтвердить, что я настоящая.


– Славно.


– Тебя устраивает, что я здесь?


– Да, – ответил он. – Ты хорошая компания. И если у меня есть это место и мне нравится делить его с тобой, то почему бы не делать этого.


– Имеешь ввиду тебе удобно? – поддела я.


– Не “удобно”. Из-за твоих слов я кажусь расчетливым. Говорю, что в этом есть смысл.


Показалось, что он стал ближе ко мне на диване, чем минуту назад, хотя и не двигался.


– А если бы это не имело смысла ты бы перестал приглашать меня? – уточнила я.


– Хочешь узнать сделал бы я что-то бессмысленное ? – ответил он вопросом на вопрос.


Я потянулась, чтобы наполнить бокал. Наши ноги соприкоснулись.


– Позволь. – попросил он и наклонился, наливая вино.


Я ждала.