Следующим вечером я рассказала о нашем споре Джулиану. Он внимательно меня выслушал, покуривая сигарету и согласно кивая во всех нужных местах.

— Ты жил когда-нибудь в одной квартире с соседями? — спросила я.

— Конечно. В Оксфорде и когда начинал работать в Лондоне. Почти все были нормальные. Попался, правда, один чокнутый. Я как раз выпускался. Он защищал диплом о какой-то дилемме бытия и целыми ночами топал по квартире и бормотал себе под нос тезисы. Еще он не ел нормальной еды — все пихал в свой громадный блендер. Питался исключительно коктейлями. Вроде бы ему удалось стать лучшим на своем курсе.

— То есть жить одному тебе нравится больше?

— Гораздо больше.

Мы вдвоем решили не заострять внимание на том, что фактически он уже жил не один. Вино закончилось, и Джулиан пошел за следующей бутылкой. На внутреннем шве джинсов почти у самого паха я заметила дырочку и ковырнула ее, но тут же отдернула руку, когда услышала шаги.

— Как тебе жилось с твоей бывшей девушкой?

Джулиан покрутил бокал.

— Хорошо. Ее отправили обратно в Лондон.

— Давно?

— Несколько месяцев назад.

— Жалеешь о чем-нибудь?

— Нет, ни о чем. Я особо о прошлом не думаю.

Мы выпили вина и посидели в молчании, которое вовсе не показалось неловким. Я заметила, до чего симпатичные у него дома диванные подушки, обитые темно-серым вельветом с сатиновыми вставками золотисто-кремового цвета. Я взяла одну и прижала к груди.

— Помнишь, ты говорил, что мечтаешь стать учителем истории? Ты же просто вешал мне лапшу на уши?

— Именно так. Я ничего против учителей не имею, но сам предпочитаю лелеять туманную мечту купить себе когда-нибудь дом.

Тему об учительстве Джулиан поднял при нашей первой встрече, и я не поняла, шутил он или нет. Я и сейчас не понимала.

— А что если бы ты мог купить дом независимо от профессии?

— Я об этом даже не задумывался, потому что такого на нашем веку точно не будет. Но, возможно, я остался бы в Оксфорде и продолжил изучать историю. Бессмысленно на этом зацикливаться. Я искренне уважаю людей, которые следуют за своей мечтой, но для меня важнее стабильность.

Я задумалась, что именно он хотел этим сказать.

— Все не так уж и плохо. У тебя вообще могло не быть ни мечты, ни стабильности.

— Правильно ли я тебя понял, Ава? Ты хочешь сказать, что мы оба пустышки, но я хотя бы в состоянии оплачивать аренду?

— Как-то так.

— Воистину мы живем в новую прекрасную эпоху.

— Эпоху банкиров-сволочей и побирушек.

— Не все банкиры — сволочи.

— Ага. Только ты.

— Только я.

— Мне нравится с тобой разговаривать, — выпалила я и тут же поняла, насколько глупо прозвучала. — Я чувствую себя настоящей. Ты как будто подтверждаешь, что я есть на самом деле.

— Я рад.

— Ты не против, что я тут у тебя поселилась?

— Не против, — ответил Джулиан. — С тобой хорошо. И раз уж тут есть свободное место и мне приятна твоя компания, то почему бы и нет.

— То есть тебе удобно.

— Не говори «удобно», а то получается, будто я здесь имею какой-то расчет. Я хочу сказать, что это логично.

Джулиан вроде бы оказался ближе ко мне на диване, чем мгновение назад, хоть и не двигался.

— А если ты решишь, что приглашать меня больше не логично, то перестанешь?

— Ты спрашиваешь, стану ли я делать что-нибудь, что кажется мне нелогичным?

Я потянулась, чтобы налить себе еще вина. Наши ноги соприкоснулись.

— Постой, позволь мне.

Наполняя бокал, он склонился ко мне почти вплотную.

Я затаила дыхание.