На следующий вечер я рассказала об этой стычке Джулиану. Покуривая сигарету, в перерывах между затяжками он кивал и поддакивал в нужных местах.

– А ты когда-нибудь делил жилье с кем-то? – спросила я.
– Конечно, в Оксфорде. И когда только переехал в Лондон. Большинство соседей были нормальными, только один раз попался полный придурок. На последнем курсе универа. Он писал диссертацию о каких-то экзистенциальных проблемах, всю ночь ходил по комнате и что-то бормотал. А еще он никогда не ел твердую пищу – все пропускал через этот дурацкий блендер. Питался только смузи. Думаю, он стал лучшим выпускником того года.
– Ну и как, лучше, когда есть собственное жилье?
– Гораздо лучше!

Никто из нас не заострил внимание на том, что теперь он живет не совсем один. Мы допили вино, и он пошел за новой бутылкой. У меня на джинсах была дырочка с изнанки, почти около пояса. Я ощупывала ее, но тут же отдернула руку, услышав, что Джулиан возвращается.

– А какой была твоя бывшая? – спросила я.
Он покрутил бокал в руке.
– Да нормальная. Ее отправили обратно в Лондон.
– Давно?
– Несколько месяцев назад.
– Жалеешь?
– Вообще нет. Я не привык жалеть о прошлом.

Мы пили вино, наслаждаясь дружеским молчанием. Я заметила, какие у него красивые подушки: серый вельвет, золотой и кремовый сатин. Я взяла одну и крепко прижала к себе.

– Ты мне говорил, что хочешь преподавать историю, – начала я. – Это же чушь собачья, да?
– Ну конечно! Хорошо, что кто-то этим занимается, но мне больше нравится перспектива иметь собственный дом.

Он рассказал про желание стать учителем истории на нашем первом свидании, и тогда я не поняла, шутка это или нет. До сих пор не понимаю. Я спросила:
– А что если бы у тебя был дом, а ты мог заниматься чем угодно?
– Я никогда об этом не думал, потому что в моей жизни вряд ли такое будет. Возможно, я бы остался в Оксфорде, продолжал учить историю. Только нет смысла об этом думать. Я уважаю людей, которые следуют своему призванию, но я предпочитаю стабильность.

Я не совсем поняла, что он хотел этим сказать.

– Могло быть и хуже, – заметила я, – если бы у тебя не было ни призвания, ни стабильности.
– Если честно, Ава, в глубине души и мне, и тебе все равно. Зато я могу оплатить аренду.
– И правда.
– Мы представляем новую эпоху декаданса.
– Придурки-банкиры и тунеядцы.
– Не все банкиры придурки.
– Ну да, только ты.
– Только я.
– С тобой интересно общаться, – заметила я, а потом поняла, что сморозила глупость. – Я чувствую себя уверенней, будто кто-то подтверждает, что я настоящая.
– Круто.
– А тебе нравится, что я здесь?
– Да, – ответил он, – с тобой весело. И раз уж у меня есть квартира, мне с тобой хорошо, то почему бы и не быть вместе?
– То есть тебе просто удобно.
– Почему сразу «удобно». Ты говоришь так, будто я все делаю по расчету. Я просто сказал, что в этом есть смысл.

Показалось, что он подсел ближе ко мне на диване, хотя он не сдвинулся с места.

– А если не будет смысла, ты перестанешь меня приглашать? – спросила я.
– Ты имеешь в виду, способен ли я на бессмысленные поступки?

Я наклонилась долить вина. Наши ноги соприкоснулись.

– Давай я, – сказал он и замер, наполняя бокал. Я ждала.