Ниша Долан, «Захватывающие времена»

На следующий вечер я пересказала спор Джулиану. Периодически затягиваясь сигаретой, он кивал и поддакивал в нужных местах.

– Ты когда-нибудь жил с соседями? – спросила я.

– Да, конечно: в Оксфорде и первое время в Лондоне. В основном попадались нормальные. Только один – полный псих. Дело было на последнем курсе. Он писал диплом о какой-то экзистенциальной дилемме. Слышно было, как он всю ночь ходит и бормочет что-то на эту тему. А ещё он не ел твёрдую пищу: всё смешивал в долбаном блендере. Жил на смузи. Вроде бы он получил высший балл в потоке.

– То есть, одному жить лучше?

– Значительно.

Ни он, ни я не заикнулись о том, что он, по сути, уже не живёт один. Мы допили вино, и он пошёл за второй бутылкой. Мои джинсы разошлись по шву сверху, на внутренней стороне бедра. Я начала ковырять дырку, но отдёрнула руку, услышав, что он возвращается.

Я спросила:

– Какой была твоя последняя девушка?

Он повертел в руках бокал.

– Обычной. Её отправили обратно в Лондон.

– Давно это было?

– Несколько месяцев назад.

– Жалеешь?

– Нет, ни капли. Не люблю жить прошлым.

Мы потягивали вино, смакуя взаимное молчание. Я заметила, какие красивые у него подушки: из серого вельвета, сатина цвета золота и слоновой кости. Я взяла одну и прижала к груди.

– Когда ты сказал, что хочешь преподавать историю, – спросила я, – ты просто меня развёл?

– Разумеется. Я рад, что кто-то этим занимается, но лично я не оставляю слабой надежды купить свой дом.

Он сказал, что хочет быть учителем истории, в нашу первую встречу, и я тогда не поняла, пошутил он или нет. Не понимала и теперь. Я спросила:

– А если бы ты мог позволить себе дом независимо от профессии?

– Я никогда об этом не задумывался, потому что в наше время это нереально. Наверно, остался бы в Оксфорде и продолжил изучать историю. Но это бесполезные размышления. Я искренне уважаю людей, которые следуют за мечтой, но сам выбираю стабильность.

Интересно, пытался ли он уязвить меня своим ответом.

– Бывает и хуже, – сказала я. – Можно остаться и без мечты, и без стабильности.

– Я правильно понял, Ава: мы оба мертвы внутри, но я хотя бы могу платить за квартиру?

– Типа того.

– Мы и правда лицо новой «Прекрасной эпохи». 1

– Банкиры-мудаки и нищеброды.

– Не все банкиры – мудаки.

– Да, только ты.

– Только я.

– Мне нравится с тобой общаться, – сказала я и сразу поняла, что зря. – Я чувствую себя цельной, будто кто-то подтверждает, что я существую.

– Хорошо.

– Тебе нравится, что я прихожу?

– Да, – ответил он. С тобой интересно. Раз уж у меня есть свой угол и мне приятно делить его с тобой, то почему бы и нет.

– Тебя это устраивает.

– Не просто «устраивает». Ты говоришь так, будто я всё просчитал. Я к тому, что в этом есть смысл.

Мне показалось, что он за мгновение приблизился ко мне, хоть и не двигался.

– А если смысл пропадёт, ты перестанешь меня звать? – поинтересовалась я.

– Ты хочешь знать, делаю ли я хоть что-то, что лишено смысла?

– Я наклонилась, чтобы подлить вина. Наши ноги соприкоснулись.

– Позволь мне, – предложил он и наполнил бокал, не отстраняясь.

Я ждала.

1 «Прекрасная эпоха» (фр. La Belle Époque) – условное обозначение периода европейской истории между 1890 и 1914 гг., ознаменовавшегося ускоренным техническим прогрессом, экономическим развитием и расцветом наук и искусств