Следующим вечером я пересказала свару Джулиану. Между затяжками он кивал и в нужных местах поддакивал.

- Ты раньше делил с кем-нибудь квартиру? – спросила я.

- Конечно, в Оксфорде и когда перебрался в Лондон. Большинство соседей были нормальные, и только один долбанутый. На последнем курсе. Писал диссертацию на какую-то экзистенциальную проблему. По ночам ходил туда-сюда и бормотал. Ничего твёрдого не ел, всё кидал в свой здоровый блендер. Кажется, получил лучшие оценки среди однокурсников.

- Значит, жить одному лучше?

- Намного лучше.

Мы промолчали о том, что Джулиан больше не живёт один. Когда допили вино, он пошёл за новой бутылкой. Я колупала дыру на внутреннем шве джинсов. Услышала шаги Джулиана и отдёрнула руку. Спросила:

- Какой была твоя последняя девушка?

Он повертел в руках бокал.

- Нормальной. Её отправили обратно в Лондон.

- Как давно?

- Пару месяцев как.

- Сожалеешь?

- Не-а. Не люблю думать о прошлом.

Мы молча пили вино. Я обратила внимание на красивые подушки: вельвет галечного цвета, сатин цвета золота и слоновой кости. Взяла одну и прижала к груди.

- Ты говорил, что хочешь преподавать историю, - сказала я, - наврал?

- Ага. Пускай другие занимаются этим на здоровье, меня устроит и бесперспективное домовладение.

Когда мы впервые встретились и он обмолвился об истории, мне это показалось шуткой. Теперь яснее не стало. Я спросила:

- А если бы ты мог оставить себе дом в любом случае?

- Я об этом не думал, потому что этому не бывать. Наверно, остался бы в Оксфорде заниматься историей, но размышлять об этом без толку. Я уважаю тех, кто следует за мечтой, а сам выбираю стабильность.

Я подумала, серьёзно ли он говорит.

- Могло быть и хуже, - сказала я. – У тебя могло бы не быть ни мечты, ни стабильности.

- Эйва, давай проясним: мы с тобой оба пропащие, но я хотя бы могу платить за жильё?

- Ну да.

Мы и правда новая “Прекрасная эпоха”*.

----сноска----
* “Прекрасная эпоха” – период процветания в Европе между 1871 и 1914 годами.
------------

- Банкиры-сволочи и лоботрясы.

- Не все банкиры сволочи.

- Ага, только ты.

- Только я.

- С тобой хорошо, - я сказала это и поняла, что сморозила глупость. – надёжно. Ты будто доказательство, что я настоящая.

- Славно.

- Тебе нравится, что я прихожу?

- Да, - ответил он. – Ты клёвая. Раз уж я тут и мне с тобой хорошо, почему бы и нет.

- То есть это тебе подходит.

- Мне не нравится слово “подходит”, звучит корыстно. Просто мне есть смысл приглашать тебя.

Мы не шелохнулись, но будто стали ближе. Я сказала:

- А если бы смысла не было, ты бы меня звал?

- Разве я сделаю что-нибудь бессмысленное?

Я наклонилась, чтобы наполнить бокал. Наши ноги соприкоснулись.

- Давай помогу, - сказал он и с бокалом в руках наклонился ближе.

Я ждала.