«Жизнь кувырком», Ниша Долан

И вот – вечер следующего дня, я пересказываю Джулиану этот диалог, а он разбавляет мой пересказ и дым своей сигареты понимающими кивками.

– Ну а ты, – поинтересовалась я, – жил с соседями когда-нибудь?
– Конечно, – ответил Джулиан, – в Оксфорде и поначалу в Лондоне. Ничего особенного, в общем-то, хотя один парень был... совершенно повёрнутый. Писал свою диссертацию о какой-то экзистенциальной дилемме и всё расхаживал по комнате ночами и бубнил об этом, не затыкаясь – о, ты бы слышала. И это на выпускном курсе! И ещё этот блендер – он превращал всю свою еду в пюре в этом грёбаном блендере. Одним смузи и питался. Думаю, он прославился среди однокурсников.
– Должно быть, приятно обзавестись отдельным жильём?
– Приятно? Мягко сказано.

Мы оба предпочли промолчать о том, что он, в общем-то, больше и не живёт один. Джулиан отлучился за второй бутылкой вина, и я отвлеклась, будучи предоставленной самой себе. Внутренний шов моих джинсов протёрся на бедре. Я слегка ковырнула пальцем образовавшуюся дырочку и поспешила отдёрнуть руку, когда услышала шаги Джулиана, возвращавшегося с вином.

– Расскажи о своих последних отношениях, – попросила я.
– Ей пришлось вернуться в Лондон. Замечательная девушка, – покрутив бокал в руке, произнёс Джулиан.
– Давно?
– Пару месяцев назад.
– Не жалеешь?
– Ничуть. Жить прошлым не по мне.

Пока мы молча наслаждались вином, я обратила внимание на подушки в его гостиной – вельвет и сатин; цветá гальки, золота и слоновой кости. Красивые подушки. Одну из них прижала к груди и спросила:
– Помню, ты как-то обмолвился о желании преподавать историю. Делал из меня дуру, я права?
– Ты права, – подтвердил Джулиан. – Рад, что кому-то это подходит, но даже призрачная перспектива перебраться в собственный дом подходит мне больше.

Я гадала, не шутит ли он насчёт желания податься в преподавание, ещё когда он упомянул об этом при первой нашей встрече. Так до сих пор и гадаю.

– А что, если и любая другая работа сможет обеспечить тебе собственный дом? – спросила я.
– В наше время это просто невозможно, потому я даже не задумывался о таком сценарии. Вероятно, я мог бы продолжить свой путь в Оксфорде, всерьёз взяться за историю, но... всё-таки не вижу никакого смысла развивать эту тему. Высоко ценю человеческую приверженность любимому делу, но сам предпочитаю стабильность, – пояснил свою точку зрения Джулиан.
«И он всерьёз полагает, что прав?» – задавалась вопросом я.
– Бывает и хуже, когда нет ни того, ни другого, – не успокаивалась я. – В таком случае...
– В таком случае давай начистоту: мы оба давно утратили былой интерес к жизни, но моё материальное положение позволяет, по крайней мере, оплатить квартиру, – подытожил Джулиан.
– И не поспоришь.
– Да мы же представители новой «прекрасной эпохи».
– Ага, банкиры-засранцы и халявщики.
– Не все банкиры – засранцы, – возразил Джулиан.
– Ну да, только ты, – в ответ поддела его я.
– Да, только я, – Джулиан не стал спорить.
– Мне нравится говорить с тобой, – произнесла я и сразу же осознала, что прозвучало довольно нелепо. – Это даёт мне некоторую уверенность в том, что я живая. Чувствую себя полноценной, что ли.
– Рад слышать.
– А тебе нравится, когда я здесь?
– Приятно проводить время в хорошей компании, и поэтому нет причин думать, что это не так, если мне нравится делить своё пространство с тобой.
– Выходит, тебе так удобно.
– Своими выводами ты превращаешь меня в лицемера, а я лишь хотел сказать, что наше общение совершенно естественно.

Момент эмоционального сближения, вызванный его словами, ощущался почти как сближение физическое.

– Ты перестал бы приглашать меня к себе, если бы это изменилось?
– Ты имеешь в виду, продолжу ли я делать что-либо, если для меня это утратит смысл?
Я потянулась за бокалом, чтобы долить себе вина, и наши ноги соприкоснулись.
– Давай я, – прервал меня Джулиан, склоняясь ближе, и я предоставила это ему.