НАИС ДОЛАН
ПРЕКРАСНЫЕ ВРЕМЕНА

На следующий вечер я уже излагала свою позицию Джулиану. Он покуривал сигарету, не забывая при необходимости кивать и вставлять: «Это точно!».

– Ты с кем-нибудь жил на одной квартире? – спросила я.

– Жил, конечно, – в Оксфорде, и еще когда только переехал в Лондон. Почти все соседи были адекватными. Один только был совсем чокнутый. Я тогда был на последнем курсе. Он писал диссертацию о каком-то экзистенциальном кризисе. И вот он ночами напролет бродил по квартире и бормотал что-то об этом своем кризисе. А еще он не ел ничего твердого – все пихал в свой долбаный блендер. Только смузи и питался. У него, кажется, были лучшие оценки на курсе.

– То есть, по-твоему, лучше жить одному?

– Гораздо лучше.

Мы обошли молчанием тот факт, что на самом деле он теперь жил не один. Мы допили вино, он пошел за еще одной бутылкой. У меня на внутреннем шве джинсов была дыра, прямо у верхней части бедра. Я сидела ковыряла в ней, но услышав, что он возвращается, одернула руку.

– А твоя бывшая? Какая она была?

Он покрутил бокал в руке.

– Да нормальная. Ей пришлось вернуться в Лондон.

– И давно это было?

– Несколько месяцев назад.

– Жалеешь, что так вышло?

– Нет, ничуть. Я не из тех, кто живет прошлым.

Мы продолжили пить вино, наслаждаясь взаимным молчанием. Я заметила, что у него прекрасные подушки: из бежевого вельвета, из сатина золотистого и молочного цвета. Я взяла одну из них и прижала к груди.

– То что ты мне втирал – якобы хочешь быть учителем истории – ты это точно не всерьёз? – спросила я.

– Разумеется. Хорошо, конечно, что есть люди, которые этим занимаются, но меня больше прельщает скромная перспектива купить себе дом.

Когда мы только познакомились, он сказал, что хочет преподавать историю, и я не могла тогда понять, была ли это просто шутка. Я и сейчас не понимала.

– А что если бы ты мог позволить себе купить дом, занимаясь чем угодно? – спросила я.

– Я никогда об этом не задумывался – все равно этому не бывать, не в этой жизни. Наверное, остался бы в Оксфорде и продолжил заниматься историей. Но не вижу смысла об этом рассуждать. Я уважаю людей, которые занимаются любимым делом, но сам предпочитаю иметь стабильный заработок.

Мне хотелось понять, говорил ли он это просто так или пытался этим что-то доказать.

– Все могло быть и хуже, – сказала я. Ты мог остаться и без любимого занятия, и без стабильного дохода.

– Давай начистоту, Ава: мы ведь оба равнодушны ко всему, что с нами происходит, но я хотя бы в состоянии заплатить за квартиру.

– С этим трудно поспорить.

– Мы и вправду представители новой belle époque.

– Подлые банкиры и авантюристы.

– Не все банкиры подлые.

– Ну да, только ты.

– Только я.

– Люблю с тобой беседовать, – сказала я, но тут же осознала, как глупо это прозвучало. Это предает мне уверенности, помогает осознать реальность происходящего.

– Я рад.

– Ты не против, что я остаюсь у тебя?

– Вовсе нет, – сказал он. – Ты приятный собеседник. Места хватает, и мне нравится, когда ты здесь – не вижу причин не приглашать тебя.

– То есть все необходимые условия выполнены.

– Ну почему сразу «условия»? Тебя послушать, так мной во всем руководит расчет. Просто это рационально.

Мне показалось, что он вдруг стал ближе ко мне, чем был еще мгновение назад, хотя он и не двигался.

– Если бы это перестало быть рациональным, ты бы больше меня не приглашал? – спросила я.

– Ты хочешь знать, стал бы ли я делать что-то, в чем не вижу смысла?

Я наклонилась, чтобы налить себе вина. Наши ноги соприкоснулись.

– Позволь мне, – сказал он, приблизившись ко мне, чтобы наполнить бокал.

Я ждала.