Наоайс Долан «Волнующие времена»

На следующий вечер я рассказала об этом споре Джулиану. Затягиваясь сигаретой, он кивал головой и, конечно же, во всех правильных местах.
— Ты когда-нибудь жил с соседями по комнате? — поинтересовалась я.
— Да, конечно, в Оксфорде, когда я только начинал в Лондоне. Большинство были классными ребятами. Но один парень был абсолютным психом. Это был мой последний год в универе. Он писал диссертацию о каком-то экзистенциальном затруднительном положении. Ты слышала бы, как он расхаживает всю ночь и бормочет. И он никогда не ел твердую пищу — он клал еду в этот большой чертовский блендер. Жил на смузи. Я думаю, что он занял первое место на своем курсе.
— Значит, иметь собственное жилье лучше?
— Куда уж лучше.
Ни один из нас не обратил внимание, что на самом деле он больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел за новой бутылкой. У моих джинсов была дырка на внутреннем шве в верхней части бедра. Я расковыривала ее, а затем отдернула руку, когда услышала, как он возвращается.
Я спросила:
— Кто была твоя последняя девушка?
Он покрутил стакан в руках.
— С ней все было в порядке. Но ей пришлось вернуться обратно в Лондон.
— Как давно это было?
— Несколько месяцев назад.
— Тебе жаль?
— Нет, совсем нет. Не хочу оглядываться назад.
Мы пили вино и наслаждались тишиной. Я обратила внимание, что у него удивительно красивые подушки: вельвет в рубчик, золотой сатин цвета слоновой кости. Я взяла одну и прижала к груди.
— Ты говорил, что хочешь стать учителем истории, — сказала я, — это правда или ты мне морочил голову?
— Абсолютно. Я рад за тех, кто преподает историю, но я, со своей стороны, предпочитаю цепляться за неясные перспективы домовладельца.
Когда мы встретились в первый раз, он говорил то же самое о преподавании истории, и я не была уверена, шутит он или говорит всерьез. Тогда я еще не понимала его. Я спросила:
— Представь, что ты мог бы стать домовладельцем и не зависеть от работы?
— Я никогда не думал об этом, потому что в наше время так не бывает. Возможно, я оставался бы в Оксфорде и уделял бы больше времени истории. Но нет смысла на этом останавливаться. Я очень уважаю людей, которые следуют своим увлечениям, но я предпочитаю стабильность.
Я задалась вопросом, а видит ли он смысл в своих словах.
— Могло быть и хуже, — сказала я. — У тебя не может быть увлечений, а также стабильности.
— Чтобы было понятно, Ава: мы оба мертвы, но, по крайней мере, я могу платить арендную плату.
— И не только.
— Мы и впрямь новая бель-эпок.
— Банкиры-мудаки и бездельники.
— Не все банкиры придурки.
— Да, только ты.
— Только я.
— Мне нравится с тобой разговаривать, – сказала я – хотя это и довольно глупо, как я понимаю — Я ощущаю собственную значимость, как будто кто-то может подтвердить, что я настоящая.
— Хорошая.
— Тебе нравится, что я здесь?
— Да, — сказал он. — Ты хорошая компаньонка. И если у меня есть это место, и мне нравится делить его с тобой, нет причин так не поступить.
— Ты имеешь в виду, что тебе это идет.
— Не то, чтобы «идет». Я произвожу впечатление расчетливого человека. Я говорю, что это имеет смысл.
Мне показалось, что он придвинулся ко мне, впрочем, он не шелохнулся.
— Если это перестанет иметь смысл, ты перестанешь меня звать в гости? — спросила я.
— Ты имеешь в виду, стал бы я делать что-то, что не имело бы для меня смысла?
Я наклонилась, чтобы наполнить стакан. Наши ноги соприкоснулись.
— Вот, дай мне, — сказал он и, подойдя поближе, подлил в стакан.
Я выжидала.