Следующим вечером я пересказала нашу ссору Джулиану. Между затяжками он не забывал вовремя кивать и хмыкать.


— Ты когда-нибудь жил с кем-нибудь под одной крышей? — спросила я.


— Конечно, в Оксфорде, и еще когда только начинал обустраиваться в Лондоне. С соседями в основном везло. Один паренек был тем еще сумасшедшим. Я тогда учился в университете последний год. Он писал диссертацию на какую-то экзистенциальную тему. По ночам мерил комнату шагами и все бормотал себе под нос. И он никогда не ел ничего целикового — все совал в этот свой гребаный огромный блендер. Жил на смузи. По-моему, он выпустился с лучшим результатом на курсе.


— Значит, свой собственный дом лучше?


— Значительно лучше.


Мы не стали напоминать друг другу, что он теперь живет не совсем один. Вино закончилось, и Джулиан отошел за новой бутылкой. На шве моих джинсов, на бедре, была дырка. Я начала ее теребить, и отдернула руку, когда снова услышала его шаги.


— Какой была твоя прошлая девушка? — спросила я.


Он повертел в руках стакан.


— Неплохой. Ее отправили обратно в Лондон.


— Как давно?


— Несколько месяцев назад.


— Жалеешь?


— Нет, не о чем. Я не люблю оглядываться назад.


Мы пили вино и наслаждались молчанием друг друга. Я обратила внимание на подушки: шелковый вельвет, сатин цвета золота и слоновой кости. Красивые. Я взяла одну и прижала к груди.


— То, что ты говорил тогда, о преподавании истории, — нарушила я тишину. — Ты правда просто морочил мне голову?


— Да. Я рад, что другие этим занимаются, но мне ближе мрачная перспектива заработать на собственный дом.


Он рассказал о том, что читал в университете историю, в нашу первую встречу, и я не была уверена, шутит он или говорит всерьез. Так этого и не поняла.


— А если бы ты мог позволить себе дом независимо от того, чем занимаешься на данный момент?


— Никогда не задумывался об этом, потому что в этой жизни такое вряд ли возможно. Наверное, остался бы в Оксфорде и продолжил заниматься историей. Но зацикливаться нет смысла. Я глубоко уважаю людей, которые стремятся к своей мечте, но сам предпочитаю стабильность.


Я задумалась, что он на самом деле хотел сказать.


— Могло быть хуже, — подбодрила я. — У тебя могло не быть ни мечты, ни стабильности.


— Ава, чтобы расставить все точки над «i»: мы оба неудачники, но у меня хотя бы есть, чем платить за аренду?


— Плюс-минус.


— Лучшие представители новой прекрасной эпохи.


— Чертовы банкиры и дармоеды.


— Не все банкиры такие уж плохие.


— Ну да, не все, только ты.


— Только я.


— Мне нравится с тобой говорить, — я запоздало поняла, насколько глупо это звучит. — Помогает почувствовать себя реальной, как будто кто-то может подтвердить, что я существую.


— Хорошо.


— Тебе нравится, когда я прихожу?


— Да, — ответил он. — С тобой приятно проводить время. И раз уж у меня есть это место и я не против поделиться им с тобой, то почему бы и нет.
— То есть тебе такое подходит.


— Не «подходит». Когда ты так говоришь, кажется, как будто я все просчитываю. Это просто не лишено смысла.


Показалось, что расстояние между нами чуть сократилось, хотя он и не сдвинулся с места.


— Если бы это лишилось смысла, ты бы перестал меня приглашать? — спросила я.


— Ты спрашиваешь, стал бы я делать что-то бессмысленное?


Я наклонилась, чтобы наполнить стакан. Наши ноги соприкоснулись.


— Давай помогу, — предложил он и навис надо мной, наливая вино.


Я ждала.