На следующий вечер о своих рассуждениях я рассказала Юлиану. В перерывах между затяжками сигареты он кивал, конечно же, во всех нужных местах.

— Ты когда-нибудь делил жилье с кем-то? — спросила я у Юлиана.
— Да, конечно, в Оксфорде, когда я только переехал в Лондон. Большинство из соседей были нормальными. Только один парень был полным психом. Я жил с ним в свой последний год обучения в университете. Он писал работу о каком-то экзистенциальном затруднении. Ты бы слышала, как он расхаживал по комнате всю ночь, и что-то вечно бормотал. И, кстати, он никогда не ел твердой пищи – всю еду он вечно смешивал в этом гребанном блендере. Питался только смузи. Я думаю, он был лучшим студентом в своей группе.
— Значит, иметь свое собственное жилье лучше?
— Значительно лучше.

Никто из нас не обратил внимание на то, что он больше и не живет один. Вино заканчивалось, он пошел за новой бутылкой. На моих джинсах была дырка в районе бедра. Я поковырялась в ней, но сразу отдернула руку, когда услышала, что он возвращается.
Я продолжила задавать вопросы.

— Какой была твоя последняя девушка?
Он покрутил свой бокал.
— Все было хорошо. Сейчас она вернулась в Лондон.
— Как давно это было?
— Несколько месяцев назад.
— Сожалеешь об этом?
— Нет, совсем нет. Я не оглядываюсь назад.

Мы пили вино и наслаждались молчанием друг друга. Я заметила, что его подушки были прекрасны: вельветовая цвета гальки, сатиновые цвета золота и слоновой кости.

— Когда ты говорил о желании стать учителем истории... Ты просто морочил мне голову?
— Конечно. Я рад, что другие люди занимаются этим, но думаю, что учитель истории не смог бы позволить себе эту квартиру.
Он рассказал мне о своем желании стать учителем в первый раз, когда мы встретились. Но я не была уверена, шутит ли он. Я и до сих пор не уверена.
— А чем бы ты занимался, если бы любое дело приносило тебе достаточно денег?
— Я никогда не думал об этом, потому что так не происходит в нашей жизни. Возможно, я бы остался в Оксфорде и продолжил заниматься историей.
Но нет смысла зацикливаться на этом. Я уважаю людей, которые следуют своим желаниям, но лично я предпочитаю стабильность.

Я задумалась, есть ли смысл в его словах.

— Могло быть и хуже. У тебя могло не быть ни желаний, ни стабильности.
— Чтобы внести ясность, Эва: мы оба опустошены душевно, не следуем своим желаниям, но, по крайней мере, я могу платить за аренду, понятно?
— Вполне понятно.
— Мы новая прекрасная эпоха.
— Банкиры – засранцы и бездельники.
— Не все банкиры – придурки.
— Да, только ты.
— Только я.
— Мне нравится с тобой разговаривать, – сказала я, понимая, что это довольно глупо. Это заставляет меня чувствовать себя цельной, как будто кто-то может подтвердить, что я реальна.
— Хорошо.
— Тебе нравится, что я здесь?
— Да. Ты хорошая компания. Если у меня есть пространство, и мне нравится делить его с тобой, то нет причин не делать этого.
— То есть ты говоришь,что это тебя устраивает.
— Не «устраивает». Теперь я кажусь расчетливым. Я говорю, что в этом есть смысл.
Казалось, сейчас он сидел ближе ко мне, чем минуту назад, хотя и не двигался.
— Если бы это перестало иметь смысл, ты бы перестал приглашать меня?
— Ты имеешь в виду, стал бы я делать что-то, что для меня не имеет смысла?

Я наклонилась, чтобы наполнить свой бокал. Наши ноги соприкоснулись.

— Давай я, — сказал он и наклонился поближе, наливая его.
Я ждала.