На следующий вечер я поделилась с Джулианом подробностями вчерашней перепалки. Во время моего рассказа между затяжками сигареты он то и дело кивал в знак согласия или вставлял что-нибудь ободряющее.

- А тебе когда-нибудь приходилось жить с соседями? - спросила я.

- Конечно, и в Оксфорде, и в Лондоне поначалу. И всегда все было нормально, но вот в год выпуска довелось жить с настоящим психом. Он и диссертацию-то писал по какой-то экзистенциальной проблеме. Ты бы слышала, как он каждую ночь расхаживал туда-сюда по своей комнате и бормотал. Твердую пищу в рот не брал, только смузи – буквально все измельчал в этом чертовом здоровенном блендере. Думаю, на своем курсе он был первым и получил диплом с отличием.

- Значит, жить одному лучше?

-Да никакого сравнения!

Никто из нас не упомянул о том, что Джулиан, по сути дела, больше не живет один. Мы допили вино, и он ушел за другой бутылкой. В верхней части бедра мои джинсы разошлись по внутреннему шву. Я сунула палец в дырку, но услышав, что Джулиан возвращается, поспешно отдернула руку.

- Расскажи о своей последней девушке.

Он покрутил бокал в руках.

- Она была довольно милой. Но руководство отправило ее обратно в Лондон.

- Давно?
- Месяца два-три назад.

- Скучаешь по ней?
- Нисколько. Тосковать о прошлом не в моих правилах.
Мы пили вино и наслаждались тишиной. Молчание не тяготило ни его, ни меня. Я отметила, как хороши у Джулиана диванные подушки: из серого вельвета и атласа цвета золота и слоновой кости. Взяла одну и прижала к груди.

- Раньше ты говорил, что хочешь преподавать историю, - сказала я. – А не морочил ли ты мне голову в тот раз?

- Угадала. Пусть лучше другие преподают, слава богу, есть еще желающие, а меня больше прельщает перспектива, пусть даже туманная, стать владельцем собственного дома.

О любви к истории Джулиан сказал в нашу первую встречу. То ли в шутку, то ли всерьез, я не поняла. Не понимала и сейчас.
- А если бы дом у тебя уже был, что тогда?

- Даже не думал об этом - ведь в моей в жизни ничего подобного нет и не предвидится. Скорее всего, и по сей день изучал бы историю в Оксфорде.

А вообще, тут и обсуждать нечего. Просто для некоторых их увлечение - главное дело жизни, честь им и хвала, но сам я предпочитаю стабильность.

Раздумывая, нужно ли всерьез относиться к его словам, я заметила:

- Знаешь, когда у тебя нет ни увлечения, ни стабильности, это еще хуже.

- Хочешь сказать, Ава, что работа скучна и уныла у нас обоих, но я, по крайней мере, в состоянии снять квартиру?

- Вот именно.
- Прямо-таки новая прекрасная эпоха. И мы ее представители.

- Мерзкие банкиры и прожигательницы жизни без гроша?

- Не все банкиры такие уж мерзкие.

- Не все, это я о тебе.

- Ах вот как, обо мне…

-Говорить с тобой одно удовольствие, – ни с того ни с сего сказала я. Прозвучало нелепо, я и сама это понимала.- Обсуждаем серьезные вопросы, и я вроде как сама становлюсь умной и серьезной.

- Вот и хорошо.

- Тебе нравится, что я все время у тебя?

- Нравится, - ответил Джулиан.– Ничего не имею против. У меня есть квартира, твое общество мне приятно, так что не вижу никаких проблем.

- Значит, подхожу по всем параметрам?

- Что значит «подходишь по всем параметрам»? Не делай из меня расчетливого дельца. Имеет смысл пожить вместе, вот что я хочу сказать.

Он вдруг оказался ближе ко мне на диване, чем минуту назад, хотя и не двигался.

- А если смысл исчезнет, откажешь мне от дома? - спросила я.
- Пытаешься выяснить, способен ли я на бессмысленные поступки?

Я потянулась наполнить бокал. Наши ноги соприкоснулись.

- Позволь я сам, - сказал Джулиан и наклонился ближе, наливая вино.

Я ждала.