На другой день вечером я пересказала наш спор Джулиану, который слушал меня, попыхивая сигаретой, а когда требовалось — кивал или поддакивал.
- Тебе приходилось уже делить с кем-то жилье? - спросила я.
- Ну, а как же — в Оксфорде. И в Лондоне, когда я делал первые шаги в бизнесе. В основном, ребята что надо попадались. Был, правда, один зануда — я как раз универ заканчивал. А он писал работу про какую-то экзистенциолистскую муру. Ты бы видела, как он бродит всю ночь по комнате и что-то бормочет себе под нос. А твердой пищи на дух не признавал — все крошил в своем дурацком блендере, на завтрак лопал мюсли. Наверное, закончил с отличием.
- Так что — в одиночку жить все же лучше?
- Спрашиваешь.
Говорить о том, что сам он в одиночку давно не живет, никому из нас не хотелось.
Вино в бутылке закончилось, и Джулиан отправился за следующей. Правая штанина у моих джинсов, начинала расползаться по шву на бедре. Я сунула палец в прореху, но тут же отдернула руку, услышав шаги Джулиана.
- А какой была твоя последняя подружка? - спросила я, когда он уселся и разлил вино.
Джулиан повертел бокал, потом ответил:
- Классная девчонка. Ей пришлось вернуться в Лондон.
- И давно?
- Пару месяцев назад.
- Не жалеешь?
- Да, нет — не люблю жить воспоминаниями.
Какое-то время мы смаковали вино, наслаждаясь тем, что ничего не надо говорить.
Подушки у Джулиана были просто прелесть — шероховатый вельвет, золотистый и темно-желтый атлас. Я прижала одну из них к груди.
- Ты как-то сказал, что хотел бы преподавать историю, - нарушила я наконец молчание. - Это так, для красного словца?
- Ну, разумеется. Просто здорово, что кто-то этим занят, но сам я — человек приземленный и хочу иметь собственный дом.
О своем желании стать историком Джулиан говорил, когда мы только познакомились. Я так и не поняла — в шутку или всерьез. И до сих пор не понимаю.
- А если б каждый мог иметь собственный дом независимо от того, чем он занимается? - спросила я.
- Никогда не задумывался, поскольку нам такое явно не светит. Возможно, остался бы в Оксфорде и продолжил изучать историю. Но что толку говорить об этом? Я искренне уважаю тех, кто следует своему призванию, но сам предпочитаю уверенность в завтрашнем дне.
В последних словах мне послышался скрытый намек.
- Бывает и хуже, - заметила я, - когда у тебя — ни призвания, ни уверенности в завтрашнем дне.
- Давай начистоту, Ава. Мы оба — прожженные циники. Но я, по крайней мере свожу концы с концами?
- Несомненно.
- Мы с тобой и впрямь la nouvelle belle époque*.
- Хитрожопые банкиры и тунеядцы, живущие на пособия?
- Не все банкиры — хитрожопые.
- Ну, да. Один ты такой.
- Один я такой.
- С тобой приятно разговаривать, - заметила я (прозвучало это, конечно, по-дурацки). - Никаких витаний в облаках, как будто кто-то опускает тебя на грешную землю.
- Отлично.
- Так ты не против, чтобы я тут осталась?
- Разумеется, - ответил Джулиан. - С тобой веселее. Раз уж я заполучил это жилье и охотно разделил бы его с тобой, то какие могут быть возражения?
- В общем, тебе это подходит?
- Ну зачем же так расчетливо - «подходит»? Я нахожу это разумным, вот и все.
Хотя Джулиан и не пошевелился, мне показалось, что сидим мы чуточку ближе друг к другу, чем минуту назад.
- И ты больше не пригласил бы меня к себе, если б это перестало быть разумным? - спросила я.
- В смысле — стал бы я делать то, что не считаю разумным?
Я подалась вперед, чтобы наполнить бокал. Наши колени соприкоснулись.
- Давай налью, - сказал Джулиан и, приподнявшись, навис надо мной.
Я ждала, что будет дальше.

​ ____
* Дословно (фр.) «новая прекрасная эпоха» - принятое в СМИ обозначение обозначение периода экономического процветания 1990-2008 гг. (По аналогии с первой «прекрасной эпохой» 1890-1914 гг.)