Наис Долан «Пора волнений»

Следующим вечером я пересказала Джулиану нашу ссору. Он курил, не забывая между затяжками вовремя кивать и угукать.


— А ты вообще жил с соседями? — спросила я.


— Конечно, сначала в Оксфорде, а потом после переезда в Лондон. И почти все нормальными были, только один псих попался на последнем курсе универа. Диссертацию по какой-то экзистенциальной проблеме писал — всю ночь колобродил и бормотал что-то под нос. Вообще не питался твёрдой пищей — всё пихал в свой сраный блендер, только смузи пил. И вроде как с красным дипломом окончил.


— Так жить одному лучше?


— Существенно.


По сути, он больше не жил один, но мы благоразумно решили умолчать об этом. Вино кончилось, и Джулиан вышел из комнаты за следующей бутылкой. Я тем временем принялась расковыривать дырочку на джинсах, на внутренней стороне бедра. Заслышав шаги, я отдёрнула руку и спросила:


— А какой была твоя последняя девушка?


Он покрутил бокал:


— Неплохой. Ей пришлось вернуться в Лондон.


— Давно?


— Пару месяцев назад.


— Жалеешь?


— Нисколько. Не склонен ворошить былое.


Мы допили вино и с удовольствием помолчали. Я заметила на диване очаровательные подушки из галечно-серого вельвета, золотистого и кремового сатина. Прижав к груди одну из них, я продолжила разговор:


— Ты про желание стать учителем истории как-то рассказывал... Это стёб такой был?


— Типа того. Рад, что другие готовы посвятить подобному жизнь, но мне ближе хотя бы призрачная надежда накопить на собственное жильё.


Мы говорили про преподавание истории на нашей первой встрече, и было непонятно, шутит ли Джулиан. Я до сих пор не поняла, поэтому спросила:


— Ну допустим ты бы накопил на собственный дом, несмотря на выбранную профессию. Что тогда?


— Не думал об этом, это явно не про наше время. Скорее всего остался бы в Оксфорде изучать историю. Но не стоит на этом циклиться. Уважаю людей, которые горят своими увлечениями, но сам предпочитаю стабильность.


Я обдумала его комментарий:


— Могло быть и хуже. Бывает, что у людей нет ни увлечений, ни стабильности.


— Эйва, признай, у нас обоих в глазах пустота, но я хотя бы за квартиру могу платить.


— Да уж.




— Мы воистину люди нового Золотого века.


— Ага, как на подбор: мудаки-банкиры и нищеброды.


— Не все банкиры мудаки.


— Ах да, только ты такой.


— Именно.


— А мне нравится с тобой разговаривать, — глупо выпалила я. — Я чувствую себя настоящей, ты мне помогаешь обрести форму.


— Хорошо.


— А тебе нравится, что я рядом?


— Да, — ответил он. — Ты хороший собеседник. И поскольку у меня есть квартира, в которой я не прочь проводить время с тобой, то не вижу причин этого не делать.


— Значит тебе подходит такой вариант?


— «Подходит» — звучит слишком расчётливо. Скажем, я вижу в этом смысл.


Показалось, что Джулиан придвинулся ко мне на диване, хотя и не пошевелился.


— То есть, если смысл пропадёт, ты меня выгонишь? — удивилась я.


— Зачем же мне делать нечто бессмысленное?


Я потянулась за бутылкой, чтобы обновить бокал. Наши ноги соприкоснулись.


— Позволь мне, — предложил он и коршуном завис рядом, наливая вино.


Я подождала.