Следующим вечером я изложила эти доводы Джулиану. Он курил, между затяжками кивал и поддакивал в нужных местах.

- Ты всегда живешь один? - спросила я.

- Нет, конечно. У меня были соседи в Оксфорде и потом, в Лондоне, когда еще только устраивался. Нормальные ребята. Один только попался законченный шизоид. Я был на последнем курсе универа. А парень корпел над диссертацией. Представь, он ночами бродил по квартире и бубнил без умолку про некий экзистенциальный кризис. И еще, просто так ничего не ел - все пихал в свой раздолбанный, бездонный блендер. Питался всякой размазней. Думаю, у себя на курсе он был вне конкуренции, никто и рядом не стоял.

- Значит, одному жить лучше?

- Намного лучше.

Мы как-то упустили из вида, что теперь и сам он будет жить не один. Вино закончилось и Джулиан пошел за новой бутылкой. У меня на джинсах была дырка - немного разошлись по шву на самом интересном месте. Я подобрала ее края пальцами, но, услышав его шаги, отдернула руку.

- А твоя бывшая девушка?- спросила я. - Какой она была?

Он аккуратно покрутил бокал.

- С ней было хорошо. Но потом ее отозвали в Лондон.

- Давно она уехала?

- Пару месяцев назад.

- Жалеешь?

- Нисколько. Я не из тех, кто вздыхает о прошлом.

Мы выпили и чудесно посидели в тишине. Я заценила подушки на его диване: золотые и кремовые - очень красивые, из плотного, с рельефным рисунком, сатина. Взяла одну, прижала к груди. Обнявшись с ней, так и сидела.

- Выходит, когда ты рассказывал, как хотел стать учителем истории, - заговорила я, - то просто пудрил мне мозги?

- Вовсю старался. Многие так делают, бывает забавно. А если серьезно, то меня больше греет призрачная надежда на собственный дом.

О желании преподавать историю Джулиан рассказал при первой нашей встрече. Я тогда не поняла, шутит он или нет. И до сих пор этого не знаю.

- А если б можно было заниматься, чем хочешь и при этом иметь свой дом, что бы ты делал?

- Это явно не про нашу жизнь, так что мне такое даже в голову не приходило. Но, скорее всего, я бы остался в Оксфорде и с головой погрузился в историю.

Теперь бестолку об этом рассуждать. Чудаки, что живут по велению сердца, конечно, достойны уважения, но я все больше уповаю на рациональность.
Хотя, его слова меня заинтриговали - интересно, что за ними кроется.

- А бывает еще хуже, - продолжила я, - и сердца ничто не трогает, и с рациональностью беда.

- Надо признать, Ава, у нас обоих за душой пусто, с той лишь разницей, что я в состоянии снимать квартиру.

- Мило, нечего сказать.

- На самом деле, мы есть то, что называется новой belle epoqe.

- Говнюки из банков и нищеброды?

- Не все, кто работает в банках - говнюки.

- Ну да, только ты.

- Только я, это точно.

- С тобой интересно разговаривать, - сказала я и поняла - выйдет по-дурацки, - чувствуешь свою значимость, как будто вдруг появился человек, для которого ты - не пустое место.

- Это замечательно.

- А сам ты хочешь, чтобы я осталась?

- Да, - ответил он. - С тобой хорошо. У меня есть эта квартира и мне нравится, когда мы здесь с тобой вдвоем, так почему я должен не хотеть этого.

- Другими словами, я для тебя - подходящий вариант.

- Нет, не "подходящий". Ты вообразила, будто я все делаю по расчету. А мне просто кажется, что во всем этом есть некоторый смысл.

Мы сидели на диване и мне показалось, что Джулиан оказался ближе, чем был минуту назад, хотя, ручаюсь, он не двигался.

- Значит, если все это потеряет смысл, я стану тебе не нужна? - спросила я.

- Ты хочешь знать, во всем ли я ищу смысл и что делаю, если не нахожу его ?

Я потянулась за бутылкой, чтобы наполнить свой бокал. Коленкой коснулась его ноги.

- Давай, лучше я, - Джулиан придвинулся совсем близко и так застыл на время - он наливал вино.

Я ждала.