Наис Долан, «Удивительные времена»


Следующим вечером я рассказала о ссоре Джулиану. Он кивал между затяжками сигарет и со всем соглашался.


– Ты жил с кем-нибудь, – спросила я.


– Конечно, – кивнул и согласился Джулиан, – в Оксфорде. И еще в Лондоне, когда я там осваивался. Ребята в основном были неплохие. Но один парень был шизиком. Это когда я из уника выпускался. Он писал диссертацию о какой-то экзистенциальной дилемме. Я помню, он бродил ночами и ворчал. А еще он никогда не ел твердую пищу – все засовывал в свой сраный огромный блендер. Жил на смузи. Кажется, он стал лучшим на курсе.


– Значит, в своей квартире жить лучше?


– Определенно лучше.


Никто из нас не заикнулся о том, что он больше один не жил. Мы прикончили одну бутылку вина, и Джулиан пошел за новой. И пока я не услышала, что он возвращается, я сидела и ковыряла дырку на внутреннем шве штанины.


– Какой она была? – спросила я.


– Милашка, – он покрутил в руке бокал, – Уехала обратно в Лондон.


– Давно?


– Несколько месяцев назад.


– Жалеешь?


– Не, вообще нет. Я не привык оглядываться назад.


Мы пили вино в приятной тишине. Я поймала себя на мысли, что мне нравились подушки в квартире Джулиана: одна была вельветовая каменисто-серого цвета, другая – золотистая, и еще одна кремовая из сатина. Я взяла одну и прижала к груди.


– То, что ты мне сказал до того, что хочешь стать учителем истории, – начала я, – ты же ведь просто лапшу на уши вешал?


– Абсолютно. Другие может и хотят учить истории, но, что касается меня, я бы лучше домом владел.


О том, что он хотел стать учителем истории, Джулиан сказал мне при первой встрече, и тогда я не была уверена, шутит ли он. И все еще не была.


– А что, если бы ты мог купить дом, чем бы ни занимался? – спросила я.


– Я об этом не думал никогда, потому что в наше время это невозможно. Возможно, остался бы в Оксфорде и углубился в историю. Но здесь углубляться не во что. Безмерно уважаю людей, у которых есть страсть к чему-либо и они горят своим делом, но я предпочитаю стабильность.


Верил ли он в то, что сказал?


– Могло быть хуже, – сказала я, – У тебя могло не быть ни страсти, ни стабильности.


– Пойми, Ава: мы с тобой оба черствые, но платить-то за аренду я могу?


– В общем-то, да.


– Мы с тобой в новой Прекрасной эпохе.


– Эпохе козлов-банкиров и тунеядцев.


– Не все банкиры козлы.


– Не все. Только ты.


– Только я.


– Мне нравится с тобой болтать, – проскочило у меня. Совсем глупо, – Внушает уверенность, как будто есть кто-то, кто может подтвердить, что я существую.


– Круто.


– Не против, что я тут?


– Не против, – сказал он, – Ты приятный собеседник. У меня есть угол, мне нравится зависать с тобой, так что я не вижу причин этого не делать.


– То есть, тебе это подходит?


– Не «подходит». Ты так говоришь, будто я расчетливый. Нет, я имею в виду, что мне нравится с тобой.


Мне показалось, расстояние между нами сократилось, хотя он и не двигался.


– Если тебе перестанет нравиться, ты перестанешь меня звать? – спросила я.


– Имеешь в виду, буду ли я делать что-то, что мне не нравится?


Я нагнулась, чтобы налить еще вина. Наши ноги соприкоснулись.


– Давай я, – сказал он и нагнулся еще ближе, наполняя бокал.


Я ждала.