Следующим вечером я пересказала наш спор Джулиану. Когда его рот не был занят сигаретой, он кивал и говорил «разумеется» в нужных местах.
— А у тебя когда-нибудь были соседи по квартире? — спросила я.
— Разумеется. Когда учился в Оксфорде, и потом в Лондоне на первых порах. Люди как люди. Один только попался псих. Я тогда учился на последнем курсе, а он писал диссертацию о какой-то экзистенциальной дилемме. Ночами не спал, все бродил по квартире и бормотал себе под нос. И еще он не ел твердую пищу — все перемалывал в своем идиотском блендере. Питался исключительно жидкостью. Был первым отличником на курсе, кстати.
— Значит, одному жить лучше?
— Несравненно.
Сейчас он жил не совсем один, но никто из нас не поднял эту тему. Бутылка вина опустела, и Джулиан пошел за второй. На внутренней стороне бедра у меня на джинсах обнаружилась дырка. Я принялась было ее ковырять, но вскоре послышались шаги, и я резко отдернула руку.
— Расскажи про свою последнюю девушку.
Джулиан повертел бокал в руке.
— Девушка как девушка. Уехала обратно в Лондон по работе.
— Давно?
— Пару месяцев назад.
— Ты жалеешь?
— Ничуть. Я не привык оглядываться назад.
Мы продолжили пить вино в приятной тишине. На диване у Джулиана были очень красивые подушки — вельветовые и сатиновые, кремовые и золотые. Я прижала одну из подушек к груди.
— Помнишь, ты говорил, что хотел преподавать историю, — сказала я. — Это точно была шутка?
— На сто процентов. Всех благ тем, кто этим занимается, но лично мне бы не хотелось расставаться с перспективой когда-нибудь накопить на собственное жилье.
Когда мы только познакомились, Джулиан сказал, что хотел быть учителем истории, и тогда я не поняла, шутил он или нет. Не понимала и теперь.
— А если бы ты мог заниматься чем угодно и у тебя все равно было бы жилье?
— Не думал об этом. На нашем веку такое вряд ли будет возможно. Наверное, остался бы в Оксфорде и продолжил изучать историю. Но это все пустые фантазии. Искренне уважаю тех, кто живет мечтой, но лично я предпочитаю стабильность.
Его слова прозвучали язвительно. Может, так было задумано.
— Это не худший вариант, — заметила я. — У некоторых нет ни мечты, ни стабильности.
— Хочешь сказать, мы с тобой оба мертвы душой, но у меня хотя бы есть деньги, чтобы снимать квартиру?
— Именно так.
— Вот кого порождает эпоха сытости.
— Раздолбаек и хамоватых банкиров.
— Не все банкиры — хамы.
— Только ты.
— Только я.
— Мне нравится с тобой разговаривать, — вдруг ляпнула я. — Так я чувствую, что я настоящая, а не просто парю в воздухе.
— Я рад.
— Тебе нравится, когда я прихожу?
— Да, — ответил он. — Ты хороший собеседник, а у меня в квартире много места, и мне нравится делить его с тобой — так почему бы и нет.
— То есть тебе это выгодно.
— Не говори так, будто я корыстный. Я имел в виду, что это логично.
Джулиан не двигался с места, но мне показалось, что расстояние между нами стало меньше.
— А если бы в этом не было логики, ты бы перестал меня звать?
— Ты спрашиваешь, поступил бы я нелогично?
Я потянулась к бутылке. Мы соприкоснулись ногами.
— Давай я.
Наливая вино в мой бокал, Джулиан придвинулся совсем близко.
Я замерла.