«Волнительные времена», автор - Наос Долан


Следующим вечером я пересказывал этот спор Джулиану. Между затяжками сигареты он кивал и поддакивал везде, где это было нужно.

― Ты когда-нибудь делил квартиру с соседями? – Спросил я.
― Да, конечно, в Оксфорде и когда я только начинал карьеру в Лондоне. Большинство из них были классными. Но один парень был совсем двинутым. Это был выпускной курс в универе. Он писал диссертацию по каким-то экзистенциальным проблемам. Ты бы слышал, как он расхаживал по ночам и бормотал что-то об этом. И он никогда не ел твёрдую пищу – он всё складывал в чёртов блендер. Жил на одних смузи. Я думаю, он защитился первым со своего курса.
― То есть лучше иметь своё собственное жилье?
― Существенно лучше.

Ни один из нас не упомянул, что он так и не живёт один. Мы прикончили бутылку вина, и он пошёл за другой. У меня на джинсах была дырка по шву в верхней части бедра. Я поковырялся в ней, и убрал руку, услышав звук возвращающихся шагов.

Я сказал:

― Какой была твоя последняя девушка?

Он покрутил свой бокал.

― Она была классная. Она отправилась обратно в Лондон.
― Давно?
― Пару месяцев назад.
― Жалеешь?
― Нет, вовсе нет. Я не склонен оглядываться на прошлое.

Мы пили наше вино и наслаждались обоюдным молчанием. Я заметил, какие красивые у него были подушки: шероховатый вельвет, золотой и цвета слоновой кости сатин. Я взял одну и прижал к груди.

― То, что ты говорил, что хочешь быть учителем истории, - сказал я, - это же лапша у меня на ушах?
― Именно так. Я рад, что люди этим занимаются, но лично я бы лучше цеплялся за призрачный шанс иметь дом.

Он сказал этот бред про учителя истории в нашу первую встречу, и я не был уверен, шутил ли он. До сих пор не уверен. Я сказал:


― Что, если бы у тебя был дом вне зависимости от того, чем бы ты занимался. Что бы ты делал?
― Я никогда не думал об этом, потому что это точно не то, что случается в нашей жизни. Возможно, я бы остался в Оксфорде и глубже занимался бы историей.
Но нет смысла висеть на этом. Я бесконечно уважаю людей, которые следуют за своей страстью, но я предпочитаю стабильность.

Я задавался вопросом, подразумевал ли он, что в его пояснении был смысл.

― Могло быть хуже, - сказал я. – Ты мог не последовать за страстью и к тому же не иметь стабильности.
― Поясню, Ава: мы оба пусты в душе, но я хотя бы могу платить аренду, ясно?
― Более чем.
― Мы буквально новая прекрасная эпоха.
― Банкиры-засранцы и нишеброды.
― Не все банкиры засранцы.
― Да, только ты.
― Только я.
― Мне нравится говорить с тобой, - сказал я, довольно тупо, как я понял. – Это заставляет меня чувствовать себя осязаемым, как будто кто-то может подтвердить, что я настоящий.
― Хорошо.
― Ты не против, что я здесь?
― Нет, - ответил он. – Ты хорошая компания. И если бы это был мой дом, мне бы нравилось делить его с тобой, нет никаких причин этого не делать.
― Имеешь в виду, тебе такое подходит.
― Не то, чтобы «подходит». Ты так говоришь, как будто я расчетливый ублюдок. Я говорю, что это целесообразно.

Он казался мне ближе секунду назад на диване, хотя он не сдвинулся с места.

― Если бы это утратило целесообразность, ты бы прекратил спрашивать меня? – сказал я.
― Ты имеешь в виду, сделал бы я что-то, что не целесообразно для меня?

Я согнулся, чтобы наполнить бокал. Наши голени соприкоснулись.

― Дай мне, - сказал он, и заколебался после того, как налил вино.

Я ждал.