Наойз Долан


"Захватывающие времена"


На следующий вечер я рассказала Джулиану о споре. Между затяжками он кивал и поддакивал в нужных местах.

− У тебя когда-нибудь были соседи? − спросила я.

− Конечно. В Оксфорде и когда я только переехал в Лондон. Большинство из них были нормальными. Но один был совсем чокнутым. Я тогда заканчивал универ. Он писал диссертацию о какой-то экзистенциальной дилемме. И целыми ночами расхаживал по квартире и бормотал про свою работу. Но никогда не ел нормальную еду − всё перемешивал в своём долбаном огромном блендере. Жил на одних смузи. Думаю, на своём курсе он стал одним из первых.

− То есть лучше жить одному?

− Намного лучше.

Только никто из нас не заметил, что на самом деле он теперь живёт не совсем один. Мы допили вино, и он вышел за следующей бутылкой. Я обнаружила у себя на джинсах дырку на шве, на самом бедре. Начала ковырять её, но тут же отдёрнула руку, только заслышав его шаги.

− Какой была твоя последняя девушка? − спросила я.

− Она была классной. Но её отправили обратно, в Лондон, − проговорил он, покручивая свой бокал.

− Когда это было?

− Пару месяцев назад.

− Жалеешь?

− Нет, конечно. Я стараюсь не оглядываться на прошлое.

Мы пили вино и наслаждались молчанием. Я рассматривала красивые подушки на диване: вельветовые, которые были серого цвета, и сатиновые, золотого цвета и цвета слоновой кости. Я взяла одну подушку и обняла её.

− Ты как-то сказал, что хочешь стать учителем истории, − начала я. − Это же всё бред?

− Полнейший. Хорошо, когда другие учат, а я лучше буду пытаться заработать на собственный дом.

Он сказал, что хочет быть учителем истории, когда мы впервые встретились, и я ещё не понимала, шутит он или нет. И до сих пор не понимаю.

− А если бы у тебя был дом в любом случае, какую бы работу ты ни выбрал? − спросила я.

− Никогда об этом не думал. Нам такое точно не грозит. Может, остался бы в Оксфорде и продолжил изучать историю. Но нет смысла об этом говорить. Я очень уважаю людей, которые следуют за своими мечтами, но лично я предпочитаю стабильность.

Интересно, он действительно имеет это в виду?

− Могло быть и хуже, − ответила я. − У тебя могло не быть ни мечты, ни стабильности.

− Ава, давай честно: в нас обоих уже ничего не осталось, но я хотя бы могу платить за квартиру.

− Это точно.

− Мы − это новая бель-эпок.

− Конченые банкиры и нищеброды.

− Не все банкиры конченые.

− Ну, да, только ты.

− Только я.

− Мне нравится с тобой болтать, − сказала я, но тут же поняла, как это глупо. − Так мне кажется, что я жива, будто кто-то может это подтвердить.

− Я рад.

− Ничего, что я пришла?

− Ничего, − ответил он. − Мне с тобой интересно. Раз у меня есть квартира, то почему бы не пригласить тебя в гости?

− В смысле, что тебе так удобно?

− Нет, не «удобно». Так говоришь, как будто я всё просчитываю. Я имею в виду, это имеет смысл.

Казалось, он теперь сидел ближе, чем секунду назад, хотя, вроде, не двигался.

− А если бы смысла больше не было, ты бы меня не звал? − спросила я.

− Думаешь, я бы делал что-то, если это для меня ничего не значит?

Я наклонилась налить себе ещё вина. Наши ноги соприкоснулись.

− Подожди, давай налью, − сказал он и придвинулся совсем вплотную.

Я ждала.