На следующий вечер, я рассказала о споре Джулиану. Между затяжками он кивал и поддакивал во всех нужных местах.

- У тебя когда-нибудь были соседи по квартире? - спросила я.

- Да, конечно, в Оксфорде и первое время в Лондоне. Большинство из них были неплохие. Один парень был настоящим психом. Это было во время моего выпускного года в университете. Он писал диссертацию о каком-то экзистенциальном затруднении. Было слышно, как он всю ночь расхаживает и бубнит что-то об этом. И он никогда не ел твердую пищу, он пихал все в свой чертов большой блендер. Питался только смузи. Думаю, он был первым по успеваемости на своем курсе.

- Значит, жить одному лучше?

- Значительно лучше.

Никто из нас не отметил, что, на самом деле, он больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел за другой бутылкой. В верхней части бедра на внутреннем шве моих джинсов была дырка. Я ковыряла ее, но резко отдернула руку, когда услышала, что он возвращается.

- Какой была твоя последняя девушка? - спросила я.

Он покрутил свой бокал.

- Она была неплохой. Ее отправили обратно в Лондон.

- Как давно это было?

- Пару месяцев назад.

- Жалеешь?

- Совсем нет. Стараюсь не оглядываться на прошлое.

Мы пили вино и наслаждались тишиной в компании друг друга. Я заметила, как красивы были его подушки: светло-серый вельвет, сатин – золотой и цвета слоновой кости. Я подняла одну из них и прижала к груди.

- То, что ты сказал ранее, о желании стать учителем истории, - сказала я, - ты же просто морочил мне голову?

- Конечно. Я рад, что другие занимаются этим, но сам бы предпочел держаться за смутную перспективу владения собственным домом.

Он говорил ту штуку о преподавании истории во время нашей первой встречи, и я не была уверена, шутил ли он. Как и сейчас. Я сказала: - А что если бы у тебя мог быть собственный дом вне зависимости от того, чем ты занимаешься?

- Я никогда не думал об этом, потому что такое точно не может произойти. Наверное, я бы остался в Оксфорде и больше изучал историю. Но нет смысла зацикливаться на этом. Я правда уважаю людей, которые следуют своей мечте, но я предпочитаю стабильность.

Мне было интересно, предполагался ли в его комментарии какой-то смысл.

- Могло быть и хуже, - сказала я, - У тебя могло не быть ни мечты, ни стабильности.

- Честно говоря, Ава, у обоих из нас много чего за плечами, но я, хотя бы, могу платить за аренду жилья?

- Ага.

- Мы, и правда, новая «прекрасная эпоха».

- Засранцы-банкиры и бездельники.

- Не все банкиры - засранцы.

- Да, только ты.

- Только я.

- Мне нравится говорить с тобой, - сказала я, и осознала, что звучало довольно глупо, - Это вселяет в меня уверенность, что кто-то может подтвердить, что я настоящая.

- Это хорошо.

- Тебе нравится, когда я здесь?

- Да, - ответил он, - Мне хорошо в твоей компании. И если у меня есть это место и мне нравится делить его с тобой, нет никакой причины не делать этого.

- Ты имеешь в виду, что это тебе подходит.

- Не «подходит». Так я кажусь расчетливым. Я просто говорю, что в этом есть смысл.

Казалось, что он сидел ближе ко мне, чем был секунду назад, хотя он не двигался.

- Если бы это потеряло смысл, ты бы перестал меня приглашать? - спросила я.

- Имеешь в виду, сделал бы я что-то, кажущееся мне бессмысленным?

Я наклонилась вперед, чтобы снова наполнить свой бокал. Наши ноги соприкоснулись.

- Позволь мне, - сказал он и наклонился поближе, наливая вино.

Я ждала.