Прекрасные времена
Наис Долан
На следующий вечер я рассказала Джулиану о нашей с Эмили размолвке. В перерывах между затяжками он то и дело кивал и, где нужно, поддакивал.


– А ты жил с соседями по комнате? – спросила я.


– Да, конечно. Когда учился в Оксфорде, а потом еще когда только переехал в Лондон. Большинство из них вполне нормальные. Был один парень – полный батан. Я тогда учился на последнем курсе. Они писал диссертацию по какой-то экзистенциональной проблеме. Все по ночам бродил из угла в угол и что-то о ней бормотал. А еще он никогда не ел твердую пищу: все заталкивал в большой гребаный блендер. Жил на одних смузи. По– моему, окончил универ с отличием.


– Значит, жить в собственной квартире лучше?


– Определенно лучше.

Никто из нас и не говорил, что с тех пор Джулиан вообще-то и не жил один. Мы допили вино, и он пошел за второй бутылкой. На внутреннем шве джинсов, чуть ниже ширинки, у меня образовалась дырка. Я все теребила эту дырку, но, заслышав шаги Джулиана, тут же отдернула руку.


– Какой у тебя была последняя девушка? – поинтересовалась я.
Джулиан повертел в руке бокал.


– Ничего так. Ее отправили обратно в Лондон. – ответил он.


– Давно?


– Несколько месяцев назад.


– Жалеешь?


– Нисколько. Я обычно не оглядываюсь в прошлое.

Мы выпили вина, наслаждаясь безмолвием. Как я заметила, у него были красивые диванные подушки: бежевые из вельвета и золотистые и кремовые из атласа. Я взяла одну и прижала к груди.


– Все, что ты говорил мне о желании стать учителем истории – ты прикалывался?


– Определенно. Я рад за тех, кто работает в школе, но вот я скорее в смутной перспективе думаю приобрести дом.


В первый день нашего знакомства Джулиан сказал, что хочет преподавать историю, а я тогда не до конца поняла, шутит ли он. Я до сих пор не понимала.


– А что, если бы ты мог купить дом не зависимо от рода деятельности? – спросила я.


– Никогда об этом не думал: ведь такого все равно в нашей жизни не случится. Возможно, я бы остался в Оксфорде и продолжил изучать историю. Но нет смысла на этом зацикливаться. Я правда уважаю людей, которые чем-то занимаются по порыву сердца, но вот я предпочитаю стабильность.


Мне стало интересно, действительно ли он так считал.


– Могло бы быть и хуже, – прокомментировала я, – у тебя могло бы не быть ни порывов, ни стабильности.


– Ава, по правде говоря, в душе мы оба мертвы, но я хотя бы могу оплачивать ренту.


– Точно. – согласилась я.


– Мы оба принадлежим к belle époque


– Придурочные банкиры и нищеброды?


– Не все банкиры придурки.


– Ага, только ты.


– Только я.


– Мне нравится с тобой разговаривать. – сказала я, и тут же поняла, как это глупо. – Так я чувствую какой-то стержень, будто кто-то может мне напомнить, что я жива.


– Хорошо.


– Тебе нравится, что я тут с тобой?


– Да. – отозвался Джулиан. – Раз у меня есть свободная комната и желание отдать ее в твое распоряжение, то почему бы и нет?


– То есть тебе так удобно.


– Не «удобно». Ты так говоришь, будто я все просчитал. Просто в этом есть смысл.


Еще минуту назад Джулиан сидел на диване как будто дальше от меня, хотя он и не сделал ни единого движения.


– А если больше не будет смысла, ты меня к себе не пригласишь?


– То есть буду ли я что-то делать, если в том не увижу смысла? – переспросил Джулиан.


Я потянулась, чтобы наполнить бокал. Наши ноги соприкоснулись.


– Давай, я налью. – предложил он, и, привстав, чуть приблизился ко мне, пока наливал вино.


Я ждала.