Захватывающие времена
Наис Долан

Следующим вечером я пересказала спор Джулиану. Между затяжками сигареты он в нужных местах кивал и поддакивал.

— Ты когда-нибудь жил с соседями по квартире? — спросила я.
— Да, конечно. В Оксфорде, и первое время в Лондоне. Большинство из них были ничего. Но один парень был полный псих. Это было на последнем курсе универа. Он готовил диссертацию по какой-то экзистенциальной дилемме. Ты бы слышала, как он по ночам ходил кругами и что-то невнятно бормотал про нее. И он никогда не ел целую еду - он все засовывал в свой большой долбанный блендер. Просто жил на смузи. Думаю, на своем курсе он был лучшим.
— Так, значит, иметь собственное жилье лучше?
— Гораздо лучше.

Никто из нас не стал указывать на то, что фактически он больше не живет один. Мы допили вино, и он пошел за еще одной бутылкой. На моих джинсах была дырка на внутреннем шве в верхней части бедра. Я ковырялась в ней, но потом отдернула руку, когда услышала, что он возвращается.

Я спросила: — Какой была твоя последняя девушка?
Он покрутил свой бокал: — Она была ничего. Ее отправили обратно в Лондон.
— Как давно это случилось?
— Несколько месяцев назад.
— Сожалеешь о чем-нибудь?
— Нет, абсолютно нет. Я не склонен оглядываться назад.

Мы пили наше вино и наслаждались молчанием друг друга. У него были красивые подушки, как я успела заметить: вельветовые в рубчик, из золотистого и цвета слоновой кости сатина. Я подняла одну и крепко прижала к моей груди.

— То, что ты сказал насчет твоего желания стать учителем истории, — спросила я, — ты же просто издевался надо мной?
— На 100 процентов. Я рад, что другие люди делают это, но что касается меня, я лучше буду цепляться за смутную перспективу владения собственным домом.

Он сказал эту фигню про преподавание истории, когда мы познакомились, и я не была уверена, шутит ли он. И я все еще не уверена. Я спросила: — Что если бы ты мог иметь собственный дом, независимо от того, чем ты занимаешься?
— Я никогда не думал об этом, потому что такое, естественно, не случается в нашей жизни. Возможно, я бы остался в Оксфорде и больше бы изучал историю.
Но нет никакого смысла зацикливаться на этом. Я очень уважаю людей, которые следуют за своими увлечениями, но я предпочитаю стабильность.

Я задавалась вопросом, считал ли он, что его комментарий имеет смысл.

— Могло быть хуже, — сказала я, — у тебя могло бы не быть ни увлечений, ни стабильности.
— Для ясности, Ава: мы оба мертвы внутри, но могу я хотя бы платить арендную плату?
— Это слишком.
— Мы действительно новая belle époque. *
— Засранцы-банкиры и бездельники.
— Не все банкиры засранцы.
— Да, только ты.
— Только я.
— Мне нравится разговаривать с тобой, сказала я - и поняла, что это было довольно глупо. — Это заставляет меня чувствовать себя цельной, как будто кто-то может подтвердить, что я реальна.
— Хорошо.
— Тебе нравится, что я здесь?
— Да, — сказал он. — Ты — хорошая компания. И если бы я владел этим местом, я был бы рад разделить его с тобой, у меня нет причин не делать этого.
— Ты имеешь ввиду, что это тебя устроило бы.
— Я не это имею ввиду. Ты делаешь так, что я звучу расчетливым. Я хочу сказать, что это имело бы смысл.

Казалось, что он стал сидеть на диване ближе ко мне, чем был секунду назад, хотя он не двигался.

— Если это перестанет иметь смысл, ты перестанешь меня приглашать?, спросила я.
— Ты хочешь сказать, буду ли я делать что-то, что не имеет для меня смысла?

Я наклонилась, чтобы наполнить мой бокал. Наши ноги соприкоснулись.
— Сейчас, позволь мне, — сказал он и завис рядом, пока наливал вино.

Я ждала.

* «Прекра́сная эпо́ха» (бель-эпок; фр.(La) Belle Époque) — условное обозначение периода европейской истории между 1871 и 1914 годами. Это словосочетание указывает на период ускоренного технического прогресса, экономических успехов, мира в политических отношениях, расцвета культуры во Франции, Великобритании, России, Австро-Венгрии, Германии, Италии, Бельгии и др. после Франко-Прусской войны и упадка 1870—1880-х годов, вместе с тем ностальгически отмечая предвоенную четверть столетия как безвозвратно ушедшие времена.