Следующим вечером я поделилась сомнениями с Джулианом. Он меня выслушал, кивая и поддакивая между затяжками сигареты.

- Ты когда-нибудь снимал квартиру на паях? - спросила я.

- Само собой. В Оксфорде, когда только-только начинал в Лондоне. Соседи были приличные, грех жаловаться. Лишь в последний год в универе мне подвернулся настоящий шизоид. Он писал диплом по проблемам человеческого бытия. Видела бы ты, как он по ночам слонялся из угла в угол и бормотал что-то себе под нос! А еще он терпеть не мог твердую пищу и всё измельчал в огромном таком гребаном блендере. Жил на одних смузи. Наверняка окончил универ с отличием.

- Значит, лучше жить одному в собственном доме?

- Существенно лучше.

Никто из нас не упомянул, что теперь Джулиан, по сути, живет не один. Мы прикончили вино, и Джулиан отправился за второй бутылкой. Мои джинсы на бедре разлезлись по шву. Я потыкала пальцем в дырку, но резко отняла руку, заслышав шаги Джулиана.

- А что скажешь о своей бывшей? - поинтересовалась я.

Джулиан взял бокал и повертел его в пальцах.

- Она была отличной девчонкой. Но ее отослали в Лондон.

- Давно?

- Пару месяцев назад.

- Скучаешь?

- Нет. Вовсе нет! Я не цепляюсь за прошлое.

В благословенной тишине мы смаковали вино. Задержав взгляд на сатиновых диванных подушках, — а они были очень красивыми: сизовато-серыми в рубчик, золотисто-желтыми и цвета слоновой кости — я схватила одну из них и прижала к груди.

- А когда ты говорил, что хотел бы стать учителем истории, это ты мне лапшу на уши вешал?

- Ну да. Пусть историю преподают другие, лично меня больше увлекают призрачные надежды обзавестись собственным домом.

Шутит он или нет? Никогда не понимала. Не понимала с первого дня нашего знакомства, когда он огорошил меня признанием, что грезит о карьере учителя.

- А если бы у тебя при любом раскладе имелся собственный дом, чем бы ты тогда занимался? - надавила я.

- Никогда об этом не думал, ибо чудес в нашей жизни не случается. Возможно, остался бы в Оксфорде и углубился в историю. Впрочем, всё это блажь. Я глубоко уважаю людей, следующих за своею мечтой, однако сам предпочитаю стабильность.

Что это — поза или символ веры?

- У тебя всё не так уж и плохо, - вздохнула я. - Вот у некоторых, например, нет ни мечты, ни стабильности.

- Ава, давай начистоту. Мы с тобой оба опустошены и раздавлены, но я, по крайней мере, в состоянии платить аренду, верно?

- Более-менее.

- Слушай, у нас на дворе самая что ни на есть новая Прекрасная эпоха, согласна?

- Угу, эпоха тупых банкиров и разгильдяев.

- Не все банкиры тупые.

- Не все, только ты.

- Да, только я.

- Мне нравится чесать с тобой языком, - ляпнула я, не сообразив, что говорю глупость. - Наши разговоры придают мне уверенности. Я чувствую, что действительно существую.

- Круто.

- Хочешь, чтобы я осталась?

- Ага. Ты замечательный собеседник. И раз уж в этом доме полным-полно мест, которые я с радостью разделил бы с тобой, почему бы мне так и не сделать?

- Ты хочешь сказать, это сыграло бы тебе на руку?

- Нет. Я не настолько расчетлив. Я хочу сказать, что это имело бы смысл.

Джулиан не шелохнулся, но у меня создалось ощущение, что каким-то неведомым образом он пододвинулся ко мне ближе.

- Но как только смысл исчезнет, ты вышвырнешь меня из дому? - уточнила я.

- Ты хочешь узнать, способен ли я на бессмысленные поступки?

Я потянулась к бутылке, чтобы наполнить бокал, и коснулась коленом колена Джулиана.

- Дай-ка мне, - усмехнулся он и, нависнув надо мной, налил вина в мой бокал.

Я замерла.