Наис Долан. Захватывающее время
На следующий вечер я пересказала эту дискуссию Джулиану. В перерывах между затяжками сигареты он кивал и, в подходящие моменты, говорил "разумеется".
"У тебя когда-нибудь были соседи по квартире?" – спросила я.
"Да, конечно, в Оксфорде, и когда я начинал жить в Лондоне. Большинство из них были нормальными, но один из них был полным психом. Это было во время моего последнего года в универе. Он писал свою диссертацию о какой-то экзистенциальной дилемме. Ты бы слышала, как он расхаживал по комнате всю ночь, бормоча об этом. И он никогда не ел твердую пищу – он все размельчал в этом гребаном блендере. Питался смузи. Я думаю, что он был лучшим на своем курсе."
"Значит, приятнее иметь собственное жилье?"
"Гораздо приятнее."
Никто из нас не отметил то, что на самом деле он больше не жил один. Мы допили вино, и он пошел за другой бутылкой. На моих джинсах была дырка по внутреннему шву в верхней части бедра. Я поковыряла ее, затем отдернула руку, когда услышала, что он вернулся.
Я спросила: "Какой была твоя последняя девушка?"
Он, покрутив свой бокал, ответил: "Она была неплохая. Ее отправили обратно в Лондон."
"Как давно это было?"
"Несколько месяцев назад."
"Есть какие-нибудь сожаления на этот счет?"
"Нет, совершенно нет. Мне не свойственно оглядываться назад."
Мы пили вино и наслаждались молчанием друг друга. Я заметила, что его подушки были прекрасны: вельвет цвета гальки, сатин цвета золота и слоновой кости. Я взяла одну из них и прижала к груди.
"То, что ты сказал ранее о желании стать учителем истории, ты просто прикалывался надо мной?" – спросила я.
"Абсолютно. Я рад, что другие люди занимаются этим, но сам бы я предпочел держаться за туманную перспективу владения домом."
Он сказал о преподавании истории, когда мы встретились в первый раз, и я не была уверена, шутит ли он. Мне до сих пор это не было понятно. Я спросила: "Что, если бы ты мог владеть домом независимо от того, чем бы ты занимался?"
"Я никогда не думал об этом, потому что это определенно не случится в нашей реальности. Возможно, я бы остался в Оксфорде и больше занимался историей.
Но нет смысла рассуждать над этим. Я испытываю полное уважение к людям, которые следуют своим страстным увлечениям, но сам предпочитаю стабильность."
Мне стало интересно, имел ли он это в виду на самом деле.
"Могло бы быть и хуже," – сказала я. "У тебя могло бы не быть ни страстного увлечения, ни стабильности."
"Чтобы внести ясность, Ава: мы оба мертвы за сетчаткой наших глаз, но, по крайней мере, я могу платить за аренду?"
"В значительной степени."
"Мы действительно новая «Прекрасная эпоха»".
"Придурки-финансисты и тунеядцы."
"Не все финансисты – придурки."
"Да, только ты."
"Только я."
"Мне нравится разговаривать с тобой," – сказала я довольно глупо. "Это заставляет меня чувствовать себя цельной, как будто кто-то может подтвердить, что я настоящая."
"Это хорошо."
"Тебе нравится, что я здесь живу?"
"Да," – ответил он. "Ты хорошая компания. И раз у меня есть это помещение, которое мне нравится делить с тобой, то нет причин этого не делать."
"Ты имеешь в виду, что тебе это выгодно."
"Не “выгодно”. Ты заставляешь меня звучать расчетливо. Я говорю, что в этом есть смысл."
Казалось, что он стал сидеть ближе ко мне на диване, чем минуту назад, хотя он не двигался.
"Если бы это перестало иметь смысл, ты бы перестал меня приглашать?" – спросила я.
"Ты имеешь в виду, стал бы я делать что-то, что для меня не имело бы смысла?"
Я наклонилась, чтобы наполнить свой бокал. Наши ноги соприкоснулись.
"Позволь мне," – сказал он, и наклонился ближе, наливая его.
Я ждала.